– Хорошо, что ты пришел, – сказала Беата Лённ, когда Харри открыл дверь «Камеры пыток». – Я тут вчера кое-что обнаружила. Вот, взгляни. – Она перемотала пленку немного назад и нажала на «паузу». На экране появился подрагивающий кадр: крупный план лица Стине Гретте, обращенного к одетому в маску грабителю. – Я увеличила часть кадра, чтобы взять лицо Стине как можно крупнее.
– И зачем это тебе? – поинтересовался Харри, плюхаясь на стул.
– Если взглянуть на счетчик, получается, что это было за восемь секунд до того, как Забойщик выстрелил…
– Забойщик?
Девушка смущенно улыбнулась:
– Это я так его называю, ну, просто для себя. У моего дедушки был хутор, ну и я…
– А где?
– Валле в Стенсдалене.
– И там ты видела, как забивают скотину?
– Да.
Тон, каким это было сказано, ясно свидетельствовал, что она не намерена развивать данную тему. Беата нажала на кнопку замедленного воспроизведения, и лицо Стине Гретте ожило. Харри было видно, как глаза ее медленно моргают, а губы шевелятся. Он уже приготовился было к выстрелу, когда Беата внезапно выключила запись.
– Видел? – заметно волнуясь, спросила она.
Понадобилось несколько секунд, прежде чем Харри понял, что именно она имеет в виду.
– Она говорит! – наконец воскликнул он. – Она сказала что-то прямо перед тем, как он ее застрелил! Но ведь ничего не слышно!
– Это потому, что она шепчет.
– Как же я раньше не обратил внимания?! Но зачем? И что именно она говорит?
– Надеюсь, скоро узнаем. Я связалась со специалистом по чтению по губам из Центра глухонемых. Он уже едет.
– Прекрасно.
Беата посмотрела на часы. Закусив нижнюю губу, Харри набрал в легкие побольше воздуха и тихо начал:
– Видишь ли, Беата…
Он заметил, как девушка замерла, стоило ему только произнести ее имя.
– Когда-то у меня была напарница, Эллен Йельтен.
– Я знаю, – быстро сказала она. – Ее убили у Акерсельвы.
– Да. Когда мы с ней раскручивали дело, то обычно использовали разные приемы, чтобы извлечь информацию, застрявшую в подсознании. Вроде ассоциативных игр, когда пишешь на листочках по нескольку слов, ну и так далее. – Харри смущенно улыбнулся. – Знаю, звучит это не особенно убедительно, но временами все же приносило результаты. Я тут подумал, мы могли бы и с тобой это попробовать.
– Что именно?
Харри вновь пришло в голову, насколько увереннее держится Беата, когда они изучают видеозапись либо разглядывают экран компьютера. Сейчас же она смотрела на него так, будто он только что предложил сыграть в покер на раздевание.
– Мне бы хотелось знать, что ты испытываешь, когда думаешь об этом деле, – пояснил он.
Она неуверенно улыбнулась:
– Чувства, ощущения…
– Да забудь ты хоть на секунду о холодных фактах. – Харри подался вперед на своем стуле. – Перестань быть пай-девочкой. Не надо придумывать никаких обоснований того, что говоришь. Просто расскажи о том, что нутром чувствуешь, когда думаешь об этом деле.
Несколько мгновений она сидела, уставившись в стол. Харри терпеливо ждал. Затем она подняла глаза и в упор посмотрела на него:
– По-моему, это так называемая гостевая победа.
– Гостевая победа?
– Победа на чужом поле. Одно из тех пятидесяти процентов преступлений, которые мы никогда не сумеем раскрыть.
– Понятно. И почему же?
– Элементарная арифметика. Если вспомнить обо всех тех идиотах, которых нам не удалось задержать, то у такого человека, как Забойщик, который прекрасно все продумал и, вероятно, имеет кое-какое представление о методах нашей работы, относительно неплохие шансы, согласись.
– Хм. – Харри потер щеку. – Стало быть, твои внутренние ощущения сводятся к простой арифметике?
– Не только. А как решительно он все это проделал! Будто им в этот момент двигало нечто такое…
– Что именно им двигало, Беата? Жажда наживы?
– Не знаю. По статистике, при ограблениях жажда наживы является мотивом номер один, за ним следует азарт, далее…
– Да забудь ты о статистике, Беата. Теперь ты следователь, ты анализируешь не только видеоматериалы, но и свое толкование того, что видела. Поверь мне, это главное, в чем должен разбираться следователь.
Беата задумчиво смотрела на него. Харри чувствовал, что понемногу выманивает ее из раковины.
– Давай-ка снова! – еще поднажал он. – Что двигало Забойщиком?
– Чувства.
– Какие чувства?
– Сильные.
– Какие именно, Беата?
Она прикрыла глаза.
– Любовь или ненависть. Ненависть. Нет, любовь. Я не знаю.
– Почему он ее застрелил?
– Потому что он… нет.
– Ну же, давай. Почему он ее застрелил? – Харри дюйм за дюймом двигал свой стул, пока не оказался практически бок о бок с девушкой.
– Потому что должен был. Потому что так было решено… заранее.
– Здорово. А почему это было решено заранее?
В этот момент раздался стук в дверь.
