Немезида (ЛП) полностью

Я была поймана где-то между жаждой ощутить его рот на себе, желанием уступить и наконец сдаться, и в то же время необходимостью продолжать играть весь этот спектакль с Оливией, потому что я знала, что как только черта будет пересечена, пути назад уже не будет.

Так всегда было между нами. Именно поэтому прошли месяцы, прежде чем мы оба, наконец, поддались своим желаниям и позволили себе почувствовать ту незабываемую ночь.

Он схватил меня за затылок, притягивая к себе, пока наши губы не соприкоснулись. Он нежно оттянул зубами мою губу, а затем прошептал мне в губы слово, которого я не слышала уже давно.

— ¿Mi alma? (пер. с исп. Моя душа?) — спросил он страдальческим шепотом.

Использование моего прозвища заставило мое впавшее в спячку сердце вспыхнуть от узнавания. Услышав, как оно вылетело с его губ на тяжелом вдохе, я почувствовала как дрожь пробежала по моей спине, а волосы на затылке встали дыбом.

Я больше не могла этого скрывать. Я пыталась понять, где я напортачила, ломая голову над тем, что сделала не так, что выдала себя. Я была так осторожна в каждом своем действии.

Но все это уже не имело значения.

Он знает.

Я едва успела осознать происходящее, как почувствовала, что киваю в ответ, и он притянул меня к себе, прижавшись своими губами к моим.

СОФИЯ

Я колебалась долю секунды, держа губы сомкнутыми, пока, наконец, не сдалась, мой рот со стоном приоткрылся, впуская его внутрь.

Его губы прижались к моим, а мои пальцы запутались в его волосах, дергая их за корни, в то время как он обхватил мое лицо, пытаясь прижаться как можно ближе, каждый из нас боролся за доминирование.

Мои веки сомкнулись, когда его язык скользнул по моему, а его руки наклонили мою голову, чтобы углубить поцелуй, заставив меня всхлипнуть. Я позволила себе потеряться в нем, мое тело стало податливым в его руках, его колено между моих ног было единственным, что удерживало меня.

Наш поцелуй был жестоким от агрессии и похоти, все потерянные годы выражались в этом единственном действии. Он целовал меня так, словно это был наш первый и последний раз. Словно хотел поглотить меня. Как будто он был лишен этого слишком долго, и мой вкус был его единственным лекарством.

Я прильнула к его прикосновениям, как вдруг он остановился. Мои глаза распахнулись, и он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, его теплые ладони все еще обхватывали мое лицо. Он глубоко вздохнул, в его взгляде отражалась внутренняя борьба.

— Почему ты бросила меня? — пробормотал он, его большой палец лениво поглаживал мою щеку.

Я позволила своему взгляду блуждать по его лицу, прежде чем выпалить частичную правду.

— Я должна была.

Его большой палец приостановил свои движения вперед-назад при моем признании.

Иногда лучшая ложь та, которая накручена на ядро истины. (цитата)

Несмотря на то, что мне не удалось убедить его, что я Оливия Моралес, я не могла втянуть его в это. Я не для того оставила его все эти годы назад, чтобы потом он оказался под перекрестным огнем. Я никогда не смогу простить себе, если из-за моей Vendetta (пер. Месть) его убьют.

В один момент его руки были на мне, а в другой он был уже в другом конце зала, проводя пальцами по своим кудрям. Внезапная потеря его тепла вызвала у меня легкий укол страха внутри.

— Ты должна была? Что это вообще значит? — Он насмехался, его голос зазвучал слегка резче, когда он покачал головой, и его смех исчез.

Наступила пауза, и его челюсть дернулась, когда я замолчала.

— Ты бросила меня, София.

Волна эмоций захлестнула мою грудь. Потерять его было той ценой, которую я была готова заплатить, но я больше не была уверена, что это был правильный выбор. Я никогда не ожидала увидеть его таким измученным из-за этого.

— Это было из-за меня? Из-за того, что случилось той ночью?

— Нет, — тут же ответила я, не в силах вынести мысли о том, что он подумает, будто я жалею о нас.

Я покачала головой.

— Ты должен был забыть обо мне. Ты должен был жить дальше…

— Как я могу забыть тебя, mi alma? — прохрипел он, его черты лица исказились в страдальческом выражении.

Он начал двигаться, отворачиваясь от меня и от разговора, но я не отпускала его. Однажды я уже отпустила его, и снова делать этого не собираюсь. Не после того, как я стала свидетелем того, чем обернулся отказ от него семь лет назад, когда я теперь знала, как сильно мои действия повлияли на него.

Я успокоилась и бросилась за ним, схватив его за руку.

— Mi cielito (пер. Мое солнышко), — прошептала я, и он напрягся, остановившись как вкопанный.

Он развернулся, и я потянулась к нему, чтобы обхватить его лицо руками, щетина царапала мои ладони. Мое сердце бешено колотилось в груди, и я боялась, что он вот-вот отвергнет мое прикосновение.

Он вздрогнул, но не оттолкнул меня. Я выдохнула с облегчением.

— Не смей думать, что мой уход был когда-либо твоей виной. Ты был единственной причиной, по которой я хотел остаться, но я должна была уйти. Я должна была это сделать. Ради себя.