Я у отца с матерью был один сын; жил в Питере на заработках, на хорошем месте. Два года уж исполнилось как я дома не был, и сильно хотелось мне домой побывать; чуть ли не каждый день собирался у хозяина отпроситься, да все смелости не хватало. Вдруг раз, средь поста, получаю я письмо из деревни от матушки: пишет она, что отец приказал долго жить, и наказывает, чтобы я немедля домой приезжал, "а то, – пишет,- мне одной тут делать нечего" .
Потужил я об отце, да растуживаться-то некогда было.
Стал я домой собираться, взял расчет у хозяина, купил в подарок матушке ситцу на сарафан да еще кой-чего, сел на чугунку и поехал.
Приехал домой, вошел в избу; встретила меня матушка, бросилась она ко мне на шею и заплакала. Плачет матушка, а сама приговаривает:
– Сынок ты мой милый, соколик ты мой ясный! Остались мы с тобою горькие сироты, не стало нашего кормильца-поильца, не стало нашего заступника от обидчиков …
Стал я утешать матушку:
Ну, что ж делать,- говорю,- видно, его час пришел, а нам пора своим умом пожить. Все от бога ведь.
– Так-то так, – говорит матушка, – да каково нам будет прожить без него! Ты еще человек, молодой и неопытный, а я – баба … Что мы сделаем? Как хозяйство поведем?
– Ну, как-нибудь поведем помаленьку,- говорю я.ґ Чего недомыслим сами, людей попросим указать,- люди добрые укажут.
Поговорили мы так; успокоилась немного матушка.
Стал я потом свои вещи разбирать, что из Питера привез: вынул из сумки одежду свою городскую, потом достал подарок для матушки и отдал ей. Еще отдал ей денег тридцать рублей. Просветлела из лица матушка. Посмотрела на мою одежду, на подарок и говорит:
– Вижу я, что ты сынок старательный. Старайся всегда так, тогда и хозяйство отцовское не упустишь.
А я и говорю:
– Зачем упускать, нужно прибавлять стараться.
– Ну, хоть такое-то, как сейчас, велось, – говорит матушка,- и то слава тебе господи! Довольно было бы.
Пошел я на другой день хозяйство осматривать: правда, хорошее хозяйство у отца 6ыло, – за что ни возьмись, все было заведено и все в исправности.
Весна только начиналась. Снег таял, по улице текла вода. Дел никаких не было, и стал я вокруг стройки похаживать да присматриваться – где что лежит, в случае если что понадобится, чтоб, не искать.
Разыскал я соху, борону, колеса, приметил, где шкворень, где подъем и другое, что весной понадобится.
И так прошло время до пасхи. На пасхе пришел к нам мой крестный, увидал меня и говорит:
– Ишь ты, какой мой крестник-то выровнялся молодец. Пора женить его небось. Как, думаешь, кума?
– Вестимо, чего ж еще,- говорит матушка.- Вот лето подходит, работать некому, нанимать нужно.
– - Зачем нанимать, даровую приводить нужно. Все равно жениться не миновать, так лучше теперь, кстати. Так, что ли, крестник? – спрашивает меня крестный и по плечу меня ударил.
– Не знаю,- промолвил я нехотя.
– Как не знаешь? Кто же знать-то будет? Нет, брат, теперь тебе самому о себе знать нужно; ты сам хозяин.
Растерялся я и не знал, что сказать. Матушка взглянула на меня и заговорила:
– Что ж, крестный правду говорит, сынок. Надо подумать о женитьбе. Вот погляди девок. Примечай хорошенько. Какая понравится, ту и посватать можно.
А я стою и молчу.
А то сам посуди,- продолжала матушка,- мне от дому отойти нельзя будет, а тебе одному всего не переделать. Хоть бы ты и настоящий был работник, и то тебе бы на тягле не управиться. А как ты еще крестьянские дела плохо знаешь, то и замаешься совсем. Больше ничего не выйдет.
– Верно, что и говорить, – Подтвердил крестный.
Подумал-подумал я и сказал:
– Неохота мне еще жениться-то сейчас. Главное дело, работать я еще не совсем горазд, пожалуй, люди смеяться будут. "Эва, скажут, какой детина женится, а работать не умеет". Потом, еще какая жена попадет: пожалуй, такая будет, что и сама на смех поднимет.
– Ну, на то, что смеяться будут, глядеть нечего,- сказал крестный,- посмеются-посмеются да и перестанут. А нужно то рассчитывать, что выгодней. Хоть и подороже осеннего теперь свадьба-то станет, зато на лето нанимать никого не нужно. А это чем пахнет-то? Тремя красными – вот что.
– Да, сынок, ты об этом подумай, ты теперь сам хозяин,- сказала матушка.
Задумался я, опустил голову и размышляю: "Что я теперь женюсь? Ни погулял, ни что … Закабалю себя сразу на целый век, обмужичусь, а чего ради? Нет, не надо сейчас жениться, нужно подождать.
И уперся я.
– Нет,- говорю,- погожу до осени. Лучше ежели что,ґ наймем.
Видит матушка, что не охочусь я жениться, не стала напирать шибко.
– Ну, как хочешь,- говорит,- до осени, так до осени.
И остался я холостым пока. Пахоту и сев надеялся я один управить, а на покос нанять думали.
