Александровский сад заметён до предела.Слишком рано зима, не таясь, поседела.Снег надолго залег, не отступит мороз.Я забросила краску свою для волос.Спят ненужные рифмы, как сытые мыши.Спит узор на стекле и тарелка на крыше.Вереница авто утонула в снегах.Удивляюсь себе, что еще на ногах,что ковер по старинке я снегом почищу,что подобных занятий придумаю тыщу.А тебя на прогулку я вытащу в сад,над которым холодные звезды горят.<p>Часть Вторая. Мне нравятся поэтессы</p><p>От автора<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a></p>«Мне нравятся поэтессы, Их пристальные стихи, Их сложные интересы, Загадочные грехи…» Стихотворение Владимира Соколова «Мне нравятся поэтессы…», строчку которого вынесла в заголовок, я часто слышала на вечерах поэзии из уст товарок разных поколений. В последний раз, кажется, из уст Тамары Жирмунской. Она уверена, что стих – о ней и ее ровесницах. А ровесница стихотворения, кстати сказать, Галина Нерпина… Родилась в тот год, когда Соколов его написал. Я не боюсь слова «поэтесса», люблю понятие «вечная женственность» и всё, что с ним связано. И не выношу гендерных разборок.
Подборка собралась сама собой. Стихи написаны в разные годы. Среди героинь этих стихотворений нет ныне живущих. Здесь только одна моя ровесница – Раиса Романова. Она не была моей близкой подругой и единомышленницей, но после первого шока от печального известия я долго потом перебирала в памяти всё, что нас, ровесниц, связывало. И в этой турбулентной зоне обозначились прежние и будущие мои героини, три поколения поэтесс. Не говоря уж о звездных именах, принадлежащих вечности.
<p>Свеча Светлане</p>Памяти Светланы Кузнецовой
Уже пылит безумный мельник.Земли угрюмый черновиквдруг перебелится на миг.И наследит на нем бездельник.Твоей свечи забрезжит свет,когда тебя на свете нет.Но твой готовится сочельник.Сквози, бесплотна и горда.Твои настали холода,пути воздушные без края.Осмелюсь я свечу зажечь.Не отвращайся, не перечь.Я буду зеркало стеречь.И звать, от страха замирая.<p>Сад камней</p>Жила же Вера Маркова в садукамней. Их было многовато.И я не по стопам ее бреду,а только окликаю виноваторис поливной да ирис голубой,бамбуковые палочки для смака,колонию моллюсков и прибой,который их кусает, как собака.Я всё сама найду на берегу.По мне стихи без «эль» – сплошная мука.Не стану каллиграфом. Ни гугу –во славу иероглифа, но – звука.<p>Поблажка</p>Пальцы серых обезьян…
З. ГиппиусМножа морок и обман,неправдоподобно тонкипальцы серых обезьян,их нечистые ручонки,их змеистые хвосты,позвоночный хруст удавки.Мне невинно лгут цветына невинной нежной травке.Но, святой и крепкий Бог,велика Твоя поблажка:слышу детский голосок,сходный с жалобой барашка.<p>Мифы незыблемы</p> 
