Не нежить, а — немёртвая! Жизнь после смерти — звучит удивительно даже для мира, где существует магия. Для одних это несбыточная мечта, для других — нечто ужасное и запретное. Только для жителей небольшого городка Вильдерра посмертие — обычное дело, а некромант — популярная и уважаемая профессия. Но легко ли простому человеку принять воскрешение, когда ещё вчера у него была самая обычная счастливая человеческая жизнь?
Гвингельда открыла окно, и в кухню тут же ворвался медовый запах клевера и одуванчиков с цветущего луга. Солнце ещё не поднялось высоко, ветер освежил душное помещение приятной прохладой. Женщина улыбнулась и продолжила готовить обед, умело и быстро нарезая овощи и мясо, помешивая и пробуя на вкус то, что получается. Вскоре в кухню вошла девочка лет двенадцати с букетом свежих трав.
— Спасибо, Лорен, — мать поблагодарила юную помощницу поцелуем в лоб.
Даркслейны были той самой образцовой семьёй, на которую стоило равняться многим. Всегда прибранный и ухоженный дом, вкусная еда на столе, счастливые улыбки. Они успешно вели дела на собственной ферме, дружили с соседями и наслаждались всеми прелестями жизни в деревне. Никакой суеты, в отличие от города, никакой грязи, столпотворений и шума. Гвингельда редко бывала в дурном настроении, а если такое и случалось, ей стоило выглянуть в окно, а зимой, когда зелёные луга покрывались снегом, достаточно было подбросить в камин дров и обнять дочь или мужа. Была ли эта женщина ослеплена своим семейным счастьем? Ей так не казалось. Гвингельда думала, что у неё всё было так, как и должно быть у любого человека в этом мире. Она и её родные редко ссорились, почти не болели, зарабатывали честные деньги, которых на всё хватало. Разве могло быть как-то иначе? В конце концов, над этим они все втроём усердно трудились, и ничего не падало им с небес.
В дверь громко постучали. Гвингельда удивилась, ведь Фред, её муж, должен был вернуться только через два, а то и три часа. Лорен тоже насторожилась, но так же как и мать она подумала, что папа решил устроить сюрприз и пришёл раньше. На пороге, однако, стояли двое незнакомцев.
— Это ведь дом Даркслейнов? — Один из них бесцеремонно шагнул в дверь и осмотрелся. На робкий кивок хозяйки он оскалился. — Мы слыхали, что вы на днях удачно продали несколько мешков зерна. Поделитесь-ка с бедными людьми своими деньжатами! — С этими словам он достал огромный нож и двинулся на Гвингельду. Та в ужасе попятилась к стене. Это не какие-нибудь деревенские пьянчуги, которым женщина смело могла дать отпор, да ещё огреть ухватом в догонку. Перед ней были настоящие разбойники.
— Лорен! Беги скорее и попроси помощи! Скажи, грабители ворвались в наш дом!
Второй бандит рванул к испуганной девочке, но та успела проскользнуть в комнату и запереть за собой дверь. Оттуда ей не составило труда выбежать через выход, ведущий во двор. Теперь оба напирали на Гвингельду.
— Давай же, расскажи, где вы прячете деньги, и мы уйдём с миром! — Их кривые улыбки и издевательский смех говорили об обратном. Один из них резко заскочил женщине за спину. Острая сталь, едва коснувшись, обожгла горло. Гвингельда задрожала, чувствуя, как слёзы покатились по её щекам.
Подмога прийти не успеет, а до возвращения мужа ещё так долго!
— Т-там. — Она с трудом подняла руку и указала на дверь кладовой. — Там стоит сундук. Забирайте и уходите, прошу вас! — Она уже задыхалась от страха, даже говорить было тяжело.
— Проверь! — Рявкнул державший её грабитель своему подельнику. Тот устремился в кладовку и быстро нашёл спрятанный там мешок с монетами.
— Так-то лучше! Валим, да побыстрее. — Он уже было отпустил женщину, но второй взглянул на него с сомнением.
— А с этой-то что? Она нас хорошо запомнила.
— Ай, чёрт с ней!
Грабитель снова усилил хватку. От ужаса Гвингельда почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, а одно верное и чёткое движение ей в этом помогло. Она не успела даже уловить боль, кровь фонтаном брызнула из раны, мёртвое тело женщины рухнуло на пол. Двое вышли, закрыли за собой дверь и быстрым шагом двинулись прочь от фермы Даркслейнов. Девочка по имени Лорен со всех ног бежала через огороды к соседям. Аромат клевера и одуванчиков всё ещё витал в кухне, смешиваясь с солоноватым запахом свежей крови.
Ей снилась боль. Дикая, терзающая душу и тело, страшная и непрекращающаяся. Казалось, она стала самим воплощением этой боли, ничего кроме неё Гвингельда никогда не знала и не помнила. Как будто со стороны она слышала собственные крики, заглушённые сонным маревом, а потом всё разом стихло.
