- Я никогда ни у кого не ищу утешения, понимаешь? Мне противно признаваться в этом, но... обычно, я изливаю на других свою злость за свою потерю, и они это терпят, потому что любят меня. А я злюсь на них за это еще сильнее, потому что их терпение к моим выходкам заставляет меня ощущать вдобавок свою вину перед ними. Впервые я позволяю себя утешать, впервые вслух говорю о том, что чувствую к Рэду и к тому, что его нет рядом со мной. И это... удивляет...
Я отодвигаюсь от Найта, чтобы увидеть его вопросительный взгляд.
-Ты хочешь меня о чем-то спросить?
Кивок.
-О чем?
"О тебе"
-Обо мне? Что же тебя интересует?
"Когда не стало твоего мужа?"
-Рэда убили пять лет назад.
"Почему ты до сих пор не замужем?"
-Это - сложно. Те мужчины, которые могли бы получить мое согласие, знакомы со мной еще до того, как... Они полюбили меня ту, до смерти мужа, и они хотят вернуть мне себя. Только вот они не понимают, что я - не поломанная игрушка, и что меня нельзя починить, и что я уже никогда не стану прежней. Да и я не хочу быть кому-то бездушной обузой. Необходимо иметь желание для того, чтобы строить новые отношения, и для того, чтобы впустить кого-то в свое сердце и в свою жизнь, а у меня этого желания нет. Рэд - единственный, который всегда был, есть и будет в моем сердце. И кто согласится с этим мириться? Кто захочет получить мои душевные остатки? Какой мужчина будет жить с тем, что осталось от моей целостности после смерти моего любимого?
Найт внимательно меня слушает, и отвечает мне не только губами, но и жестом:
"Я"
-Ты - хороший, ты - очень добрый и... надежный. Только вот мне не нужна твоя жертва. Я никогда никому не приносила в жертву себя, и никогда ни от кого не позволю себе ее принять.
"Не жертва"
Я грустно усмехаюсь "как же"...
-Найт, давай сменим тему. Тебя еще что-то интересует?
"Почему ты любишь шоколад, но не шоколадные конфеты?"
-Упс... Найт, это из разряда тех вопросов, на которые я не хочу давать правдивые ответы, чтобы не причинять тебе боль.
"Пожалуйста!"
Он - терпеливый и заботливый, и он заслуживает на то, чтобы я посвятила его в это.
-Меня отравили семь лет назад, и яд был в шоколадной конфете.
Я, конечно, не скажу тебе того, что это был цианистый калий, и того, что только благодаря нечеловеческой выносливости организма Носителя, я пережила это отравление.
Найт учащенно дышит:
"Кто?"
-Неважно.
"Пожалуйста"
И почему я не могу тебе отказать?
-Сестра Первого Воина.
"Почему? Пожалуйста..."
-Найт, тебе не нужно это знание.
"Мне нужно..."
Вот же упрямец - не такой, как я, но где-то рядом.
-Она боялась, что я узнаю в ее брате и в его заместителях тех, кто меня изнасиловал.
Боже, зачем я это сказала? Что я наделала?
Найт прижимает меня к себе, и стискивает так сильно, как будто хочет растворить меня в себе и навсегда удержать меня с тем, чтобы никогда и никуда не отпускать. Он... рыдает? Нет, не может быть. Это же я плачу. Это же от меня исходят истерические вопли воспоминаний о том, что когда-то со мной сделали те люди.
...Не имею представления о том, сколько времени требуется Найту на то, чтобы меня успокоить. Он так трогательно утешает меня, и так сострадательно просит у меня прощения за то, что мне пришлось по его вине заново вспомнить о том страшном событии моей жизни. В его глазах - такой неподдельный ужас, что я беру себя в руки, и обещаю себе покончить на сегодня со своими слезами, чтобы не изводить ими небезучастного ко мне парня.
Перед тем, как проводить меня домой, Найт вытаскивает из кармана что-то, отдаленно напоминающее мне флейту. Он наигрывает несколько приятных и грустных мелодий, которые больше похожи на нежное щебетание птиц, чем на звуки, созданные музыкальным инструментом.
-Очень красиво. Спасибо.
"Я буду тайком проникать в монастырский сад. Когда услышишь это, приходи ко мне... Придешь?"
Я хотела сказать ему, что мне не хочется, чтобы он себя утруждал, и что в его тайных визитах нет никакой необходимости, но не смогла произнести это вслух (никакой правды с теми, кто тебе дорог... а вот и лишнее тому подтверждение, не так ли?)
-Хорошо, Найт. Я обязательно приду.
"Спасибо" и его губами, и его рукой, приложенной к его сердцу.
Начальница монастыря - сухая (и снаружи и внутри) особа неопределенного возраста, смотрит на меня холодным полным презрения взглядом:
-Перед Богом все равны.
-С этим я полностью согласна, но не согласна надевать на себя эту камизу.
Я держу в руках длинную рубашку, сшитую из мешковины. Материя камизы настолько грубая, что причиняет боль моим ладошкам.
-Все Невесты носят одинаковые рубахи, и ты не станешь исключением.
-Хорошо, но позвольте мне хотя бы не надевать ее на голое тело - у меня очень нежная кожа, и если я не поддену что-то под камизу, то...
-Легкая физическая боль учит нас смирению, а изнеженность ведет нас к греховному высокомерию.
Может, найти к ней другой подход?
-Не думаю, что мой жених будет в восторге оттого, что Вы заставили меня надеть на себя мешковину.
-То, что ты являешься Невестой Первого Советника, не дает тебе здесь никаких привилегий.
Так, авторитетом Найта ее задавить не получилось, может...