-Бэмби, мне показалось, что тебе будет тяжело ходить в туфлях. А так, все равно под платьем никто не увидит, во что ты обута, зато ноги не устанут. Ты же еще не полностью окрепла.
Вот он - настоящий мужчина, который думает только об удобстве. Бэмби, расслабься, какая разница, во что ты одета-обута? Ты так серьезно отнеслась к не туфлям на своих ногах, как будто эта шутовская, воображаемая ими, церемония будет происходить на самом деле.
Затем Вилен откладывает в сторону черную ткань, и протягивает мне золотую:
-Это - одна из моих парадных накидок - на изготовление новой, специально для тебя, не хватило бы времени. Я распорядился ее немного укоротить. Давай посмотрим, насколько хорош мой глазомер.
Он заходит мне за спину и защелкивает на уровне моей впадинки между ключицами красивую позолоченную застежку (она же не может быть золотой, ведь так?). Я посмотрела вниз, чтобы лучше рассмотреть ткань накидки. Нет, она не золотого цвета. Она замысловато вышита золотыми нитками. Я скосила взгляд в сторону зеркала и увидела, что издалека рисунок узора представляет собой изображение сказочных по своей красоте птиц. Очень необычная техника шитья... Оп-па, а я что-то в этом понимаю... Может, я по профессии, выражаясь словами Вилена, швея-модистка? Так-с, где мой файл? Сохраняю в тебя еще один вопросик.
Вилен так и стоит у меня за спиной, его руки лежат на моих плечах:
-Бэмби, тебе нравится? - и, не дожидаясь проявления реакции с моей стороны, продолжает, - Честно говоря, я уже не уверен, что принял правильное решение, когда отказался от предложения Рэда.
Потом отходит от меня и берет в руки черную ткань:
-Не смотри так на меня, я тоже не в восторге от этой традиции надевать на невесту похоронный саван. Но это только до тех пор, пока вас официально не объявят мужем и женой.
Я руками отталкиваю этот саван, и Вилен пускается в объяснения:
-Бэмби, успокойся. Против традиций не попрешь, ясно? Здесь принято подчеркнуть этим предметом тот факт, что ты как бы умираешь для своей семьи, своего дома, своих родителей и рождаешься для своего мужа. Конечно, тебе будет немного неуютно под ним - ты же ничего не будешь видеть. Но ты не бойся, я все время буду держать тебя за руку, и не дам тебе упасть, или наткнуться на какое-то препятствие.
Мой мозг начинает яростно сигнализировать SOS - это не вписывается ни в какую схему никакого лечебно терапевтического эксперимента. Псих не может быть настолько разумным, чтобы придумывать для своих фантазий подобные... традиции.
Вилен, видя изменения в выражении моего лица, паникует:
-Бэмби, пожалуйста, успокойся. Ты же вела себя так хорошо. Сейчас не время для такого нерозумного поведения. Пожалуйста, не разрушай наши планы и возьми себя в руки.
А что он сделает, если я начну бегать по комнате, вопя во все горло? Нет, мне совсем не улыбается усложнять свое, и без того запутанное, положение.
Вилен видит резкую смену моего настроения, медленно накидывает мне на голову саван, который, судя по шорохам при соприкосновении с полом, длиннее, чем накидка.
Потом он ощупью находит под ним мое правое предплечье, сжимает его и жестко говорит:
-Идем... И, Бэмби, без фокусов. На кону, без преувеличения, наша жизнь.
Мы недолго шли по коридору, потом спустились по лестнице на два пролета и оказались, судя по количеству воздуха, на улице. Вилен сделал еще несколько шагов и сказал мне поднять повыше ногу. Раз уж я решила вести себя как марионетка, то нечего гадать, зачем меня просят сделать то или иное движение - надо слепо подчиняться указаниям. Я чувствую на своей талии вторую руку Вилена. И автоматически, ощутив опору под правой ногой, поднимаю левую. Мой кукловод подталкивает меня, и слегка разворачивает, пока я не почувствовала, как что-то упирается мне под колени. Я подчиняюсь его словам: "Присядь, пожалуйста", - и тут же ощущаю, что пол и сиденье подо мной аккуратно поднимаются. Вилен присаживается рядом, приобнимает меня за плечи и хвалит: "Хорошая девочка, так держать".
То, в чем мы находимся, стало двигаться, слегка покачиваясь в такт... чего?... неужели шагов? Судя по ощущениям и звукам снаружи (я чувствую, что мы внутри чего-то), нас кто-то несет.
Как только мы остановились, Вилен поднял меня и вывел наружу. Мои тапочки оказываются на чем-то мягком, напоминающем ковер. Мы идем, и я слышу тихий гул множества голосов, раздающийся со всех сторон.
Мои мысли застыли. Они не могут ни о чем думать, ничего анализировать, они не способны выдвигать какие-либо предположения по поводу происходящего со мной в данный момент.
Все, на что способен мой разум - это фиксировать сигналы слуха и обоняния. Еще, я полностью концентрируюсь на своей осанке, стараясь держать спину максимально прямо (смех, да и только - но вот мне, почему-то, совсем не смешно).
-Бэмби, сейчас будет лестница в пять ступенек, - тихо сказал Вилен, немного сбавляя темп, и, убедившись в том, что я нащупываю первую ступеньку, вздыхает с облегчением.
