Чего это, его "у нас" звучит так неуверенно? С чего вдруг? Бэмби... после, сначала - Вилен.
Я закончила делать последний шов возле надбровной дуги Вилена. Нос ему я тоже вправила неплохо. Аккуратно обхватываю его лицо руками, и вожу большими пальцами по желтеющим у меня на глазах гематомам (я не удивляюсь скорости заживления ран на Вилене, потому что уже знаю, что им с Рэдом сделали операцию по генетической корректировке регенерации):
-Вил, ты уверен, что обошлось без сотрясения? Он же лупил тебя как боксерскую грушу...
Мой деверь кивает и благодарит:
-Бэмби, спасибо, со мной все будет в порядке и... иди к Рэду - ты нужна ему.
-Дорогой мой человек, а позволь мне спросить тебя вот о чем... С какой стати ты позволяешь своему брату распускать руки, а? Только не говори мне, что Рэд - сильнее. Никогда не поверю, потому что не раз наблюдала за вами во время ваших тренировок в спортзале - вы с ним в единоборствах смотритесь практически на равных.
Вилен снимает мои руки со своего лица, целует мне пальчики, и говорит:
-Это неважно.
-Нет, важно. И я хочу знать...
Он выпускает мои руки:
-Бэмби, я очень виноват перед братом... Я так виноват...И поэтому не могу дать ему сдачи...
-Вил, что-то мне не очень...
Он проговаривает, глотая слова:
-Это я заставил его сделать ту операцию, это мой эгоизм взял верх над здравым смыслом, это моя жадность и тщеславие сделали из моего брата бездушное... бесчувственное... нечто. Его же и человеком-то можно было назвать с большой натяжкой... до того, как ты появилась в его жизни... Бэмби, я - последний подонок, понимаешь?... Мы с братом очень тяжело переживали гибель родителей, но Рэд особенно. Он так сильно тосковал по ним... Он каждый день рассматривал их фотографии, заставлял меня говорить с ним о маме с папой...Тогда, я использовал непростительный прием, чтобы уговорить его пойти на эту операцию... Бэмби, я сказал, что после нее, он не будет скучать по родителям... И Рэд сразу согласился...
Вилен жестоко страдает, вспоминая об этом своем поступке, и мне отчаянно хочется утешить его:
-Вил, что сделано, то сделано. Не надо, не смей пожизненно казнить себя за это. Мы все допускаем ужасные ошибки, но от нас и только от нас зависит то, как мы их исправляем и как учимся жить с их последствиями. Твоя жизнь принадлежит тебе, а жизнь Рэда принадлежит ему и только ему. Нельзя жить с чужим бременем, и ты должен прекратить жертвовать собой ради брата из-за своих прошлых ошибок. Чувство вины хорошо лишь для того, чтобы впредь не совершать не благие поступки, а не для того, чтобы держать его у себя перед носом, подобно морковке перед осликом, и тупо следовать за ним.
Вил опускает голову и качает ей из стороны в сторону:
-Бэмби, спасибо...
-Это уже второй раз за сегодня...Обычно ты не так щедр на проявление благодарности - может, все-таки, последствия от удара сильнее, чем тебе кажутся?...
Мой деверь улыбается:
-Спасибо.
-Нет, у тебя точно сотрясение...
-Бэмби...
Я его перебиваю:
-Вил, еще одно "спасибо", и я, как твой лечащий врач, пропишу тебе сутки постельного режима.
Он смотрит мне в глаза, берет меня за руку и говорит:
-Бэмби, я тебя люблю.
Фух, я аж вздохнула от облегчения. Ну наконец-то... Если бы Вилен, не сказал мне это сам, то мне бы пришлось самой взять инициативу в свои руки, и затронуть эту тему в ближайшее время. А мне очень не хотелось говорить что-то на подобии: Э-э, Вил, мне кажется, что ты в меня влюбился и... э-э, Вил, нам надо поговорить об этом. Б-р-р-р, нет, так бы я поставила и его, и себя в неловкое положение. Ну, Бэмби, вперед:
-Вилен, хорошо, что ты сказал мне это... Стало лучше и легче, когда ты знаешь, что я знаю?
Он тепло улыбается:
-Да, именно так.
Конечно, так. Моему деверю теперь не придется гадать что было бы если бы... Не знаю, как для него, но для моего склада характера, довольно мучительно находиться в состоянии неопределенности. Да любой бы на его месте, влюбившись в жену родного, и по крови, и по эмоциональной близости, брата изводил бы себя вопросами : сказать-не-сказать? как себя вести? а есть ли у меня шанс? а тварь ли я дрожащая или право имею? И т.д. и т.п. Теперь же самое страшное - непосредственно признание - позади, теперь уже от него ничего не зависит, теперь уже все в моих руках.
-Вилен, ты во всех отношениях достоин любви. Если попросишь, то я на досуге составлю малюсенький списочек твоих достоинств, страничек эдак в двадцать... Но я никогда не буду играть твоими чувствами, никогда не позволю себе причинить тебе боль, и поэтому, никогда не подарю тебе надежду на взаимность... Я люблю тебя как близкого и дорогого мне человека. Более того, я не представляю своей жизни без тебя, но четко при этом представляю без кого не смогу жить. Вилен, это не в моих силах - изменить свои чувства к тебе, либо изменить твои чувства ко мне... И я не имею права давать оценку твоим чувствам или советовать тебе, что с ними делать. Как ты думаешь, справишься сам?
Он мягко говорит:
-Не знаю, но постараюсь научиться жить с этим, и не мешать жить с этим вам.
