Точно так же скользили люди в черных фраках, но без всяких горжетов и цилиндров, с плоскими шляпами, похожими на канотье, разве что черными. Журналисты и репортеры. Иногда рядом с одной из картин вспыхивал магний и к потолку взлетало белое облако дыма. После чего фотограф старался по-быстрому испариться, пока никто из дам не обнаружил засыпанную резко пахнущим пеплом одежду.
Дам, кстати, было не так уж и мало. Они предпочитали не стоять на ногах, обсуждая очень важные вещи, как мужчины, а сидели кучками на стульях, щебеча о чем-то своем, что, возможно, даже имело отношение к искусству…
Кристина, в селадоновом платье с длинным хвостом-шлейфом, легким и от этого плавно планирующим над самым полом при движении, взяла бокал с вином с услужливо протянутого подноса…
— Мими!
Ну что за сокращение? Как будто Кармин нельзя сократить, например, Каркар… Кака… нет, лучше уж Мими…
Молодая блондинка, с белоснежной кожей и огромными черными глазами, в нежно-розовом платье, подплыла к Кристине. Ну и кто это, вообще?
— Мими, давно тебя не видела, куда пропадала, баловница? — незнакомка игриво пихнула Кристину в бок.
— Да как-то, знаешь ли, вся в делах…
— Знаю, знаю, — незнакомка подмигнула, — Как тебе Салон?
— Да как-то… скучновато…
Кристина откровенно не знала, как отвязаться от подружки. Память мертвой Кармин выдавала с ней ассоциации скуки и глупости.
— Хочешь? — подружка достала откуда-то из декольте цепочку с небольшим флакончиком. Не дожидаясь ответа, она быстро открутила крышечку, подцепила крошечной ложечкой горку белого порошка и быстро втянула его ноздрями.
У Кристины отвисла челюсть.
— Кокаин? — ошарашенно спросила она.
— Кокаин? — заинтересовалась подружка, приговорив и вторую порцию, — Что-то новенькое? Дашь попробовать?
Никто не обращал на нее внимание, не больше, чем на курильщиков. Однако, нравы здесь…
— Нет с собой, — отговорилась Кристина.
— Оно и понятно, — подружка, нимало не стесняясь, кивнула на левую руку Кристины, где из-под короткого рукава предательски выглянули дорожки уколов, оставшихся после адаптации в загородном особняке, — А говорила «никогда», «ни за что». Чем вышиваешь?
— Церебрин, — единственное название, которое смогла вспомнить Кристина.
— Ого… А не боишься, что у тебя мозги запекутся?
— Нужно жить быстро и умереть молодой, чтобы быть красивым трупом.
Подружка отступила на пару шагов, явно жалея, что связалась с сумасшедшей.
— Какая интересная концепция, — прозвучал мягкий голос за спиной Кристины, — Госпожа Эллинэ увлеклась философией госпожи Фуман?
Сзади к ней подошел мужчина в белом мундире Легиона Забвения, полувоенной, полуанархической структуры, которая формально входила в состав армии, а по факту была чем-то вроде иррегуляров, куда набирали кого попало, вплоть до уголовников, скрывающихся от тюрьмы, а то и казни. Впрочем, касалось это солдат, офицеры Легиона Забвения были крутыми ребятами. Как, похоже и этот.
Практически воплощение героя любовного романа: синеглазый, черноволосый, загорелый, военный, красивый… Ну разве что не здоровенный, вполне себе среднего роста. И волосы, в противоположность тем самым героям, не длинные, а коротко подстрижены, практически под ёжик.
— Мы знакомы? — рискнула спросить Кристина, потому что память Кармин молчала.
— Ну что вы, никогда с вами не встречался — белозубо улыбнулся «герой-любовник». — Полковник Гран, недавно вернулся из колоний и решил окунуться в светскую жизнь столицы.
— Кармин Эллинэ.
— О, кто же вас не знает. Но вернемся к моему вопросу о философии красивой смерти…
Они уже достаточно отошли от оставшейся безымянной подружки — та сидела на стуле, округлив глаза, что-то рассказывала стайке девиц — поэтому Кристина призналась честно:
— Первый раз слышу о госпоже Фуман и ее туманной философии.
— Однако вы кратко изложили ее суть: упоение смертью, красота тления…
— Я просто хотела отвязаться от назойливой девицы.
Полковник расхохотался:
— Узнаю, узнаю ту самую Кармин, о которой мне рассказывал ваш дядюшка.
— Что за дядюшка?
— Господин Лефан.
— Вы что, вместе с ним ловили слонов в джунглях Занзибара?
— Ну что вы, во времена славы Лефана я еще лежал в пеленках в домике моих родителей. Все гораздо проще, мы живем по соседству, и он много о вас рассказывает…
В этом месте полковника Грана окликнул кто-то из знакомых и он, раскланявшись и рассыпавшись в комплиментах и извинениях, исчез с горизонта.
Кристина, которую уже успело утомить исполнение светской обязанности в виде посещения этого трижды художественного салона, присела на пустовавший стул, рядом с могучим стариком с роскошной седой бородой.
— Госпожа Эллинэ? — тут же спросил он.
Кристина зарычала. Мысленно, конечно. Как, интересно, знаменитости живут такой вот жизнью, когда каждый, кто тебя знает — то есть девяносто процентов населения страны — обращается к тебе, как к давнему знакомому и ему все равно, что ты видишь его первый и последний раз в жизни? Она, Кристина, знаменитость всего час и уже в гробу видала это счастье!
