Нет, суть не в том, что она нашла записи погибшего металлурга. Их нашел кто-то другой. Кто-то, кто тайно продолжил работу доктора Воркеи. Кто-то, кто работает здесь в музее, одновременно продолжая исследования сплавов. Кто-то, кому понадобились для работы слитки. Кто-то, кто сообщил Кармин о необходимых ему материалах. Материалах, которые она направила сюда под видом дара и про которые никто бы не вспомнил, если бы уже не Кармин, она, Кристина, не решила, что ревизия – удачный повод для визита в музей.
Осталось только понять – кто это, черт возьми? И почему он не подает никаких знаков? Ну ладно, при директоре он не мог подойти и сказать: «Кармин, работа над проектом идет полным ходом, все под контролем», но мог хотя бы…
- Госпожа Эллинэ! Госпожа Эллинэ!
В раздумьях Кристина сама не заметила, как они вышли из запасников и пошли вдоль залов музея. По одному из которых быстрым шагом шел, почти бежал один из ее охранников.
- Госпожа Эллинэ!
Вот тут и пожалеешь, что в этом мире не изобрели мобильников. Чтобы передать что-то срочное – нужно самолично отправиться к адресату. И при этом – сначала его найти. В результате срочная новость может оказаться уже просроченной.
- Госпожа Эллинэ, если вы уже закончили – вам необходимо срочно уехать отсюда.
- Что случилось? – Кристина знала, что ее охранники не паникуют попусту. Им платят не за это. Поэтому наскоро попрощавшись с директором Раби – вернее, попытавшись попрощаться, тот продолжал шагать рядом, возжелав непременно проводить дорогую гостью до дверей – она зацокала каблуками к выходу.
- Липаны.
- Тот, что…
- Те. Мы заметили уже около пяти штук, прошедших туда-сюда возле музея, и все – из одной шайки. А где пять – там и десять.
Они подошли к массивным дверям.
- Мои охранники сумеют справиться с десятком уличных хулиганов, - нимало не сомневаясь в своих словах, сказала Кристина.
Двери раскрылись.
- С десятком – да, - сказал охранник, выхватывая револьвер.
Перед крыльцом музея полукругом стояли охранники семьи Эллинэ, ощетинившиеся стволами.
На другой стороне улицы стояли улыбающиеся липаны.
Десяток.
Два.
Три.
Крепкие парни в полосатых рубашках, шляпах с дурацкими помпонами и клоунских ботинках, как будто материализовывались из прозрачного воздуха. Они выходили из дверей домов, из узких щелей переулков, выпрыгивали из подъезжающих повозок.
Их становилось всё больше.
Они увидели Кристину.
- Назад! В музей!
В руках липанов сверкнули длинные кинжалы.
Клоун с ножом – в первую очередь с ножом. И только во вторую – клоун.
Прорваться к автомобилю – без вариантов. Собирая группу охранников Череста рассчитывал на что угодно, но никак не на уличный бой с целой ротой бойцов.
Вооруженных только кинжалами.
Против револьверов и карабинов.
Липаны шагнули вперед. Одновременно, как один человек. Все так же улыбаясь.
- Я… Я вызываю полицию… Жандармерию! – директор музея прыгнул к двери.
Этот вскрик как будто снял наложенное на всех проклятье оцепенения.
Мюрелло загородил Кристину.
Она развернулась к дверям.
Липаны сорвались на бег.
Охранники открыли огонь.
Класс бьет количество.
Количество бьет класс.
Какое из этих выражений окажется верным – зависит от ситуации.
В данном случае победило количество.
Охранников семьи Эллинэ, высокопрофессиональных, обученных и мотивированных, подвел, как ни странно, их профессионализм. Им и в голову не могло прийти, что толпа хулиганов не станет обладать внимания ни на ведущийся по ней огонь, ни на собственные потери – действительно огромные – и продолжит рваться вперед, в буквальном смысле слова завалил охранников трупами. Потому что настолько безразличные к смерти воины встречаются только среди самураев. Ну и еще среди фуззи-вуззи из стихотворения Киплинга, голозадые африканские дикари с копьями, которые понесли гигантские потери, но смогли прорвать британский строй, что до этого почиталось невозможным. Хулиганы, с упорством леммингов рвущиеся на противника, которые уже сумел перебить их товарищей, встречаются только в голливудских фильмах, которые охранники, по понятным причинам не смотрели.
Бегущая толпа липанов, оставляя застреленных товарищей, пронеслась до стен музея, по дороге перерезав охранников Кристины. Всех.
Этого Кристина не видела, потому сначала ей некогда было оглядываться – она рванулась к дверям, проклиная здешнюю моду и длинные подолы. Неудивительно, что в начале двадцатого века женщин считали беспомощными существами! В этом платье Кристина сама себя чувствовала беспомощной курицей!
Потом Мюрелло буквально вбросил ее в темнеющий проем и, зарычав, захлопнул двери. Подскочивший директор опустил огромный стальной засов, который больше подошел бы не столько дверям в музей, сколько крепостным воротам.
Из-за дверей слышался отчаянный треск выстрелов, внезапно закончившийся.
- Мы победили? – неуверенно спросила Кристина, сама не веря своим словам.
В дверь ударили снаружи. Потому заколотили, судя по всему – ногами. Со смехом. Дверь высокомерно проигнорировала эти усилия, даже не дрогнув.
- Нет, - мрачно ответил Мюрелло.
Удары стали реже.
