Пока она раздумывала над таким, казалось бы, простым вопросом, как «Кто вы?» - допрашиватель получил ответ сам. Сначала он чуть прищурился, внимательно вглядываясь в ее лицо, потом глаза Пирата расширились до формы идеальных кругов, брови взлетели вверх, он подхватил лампу со стола и поднес ее поближе к лицу Кристины:
- Кармин Эллинэ?!
Вся конспирация насмарку.
- Как? – усталым, мертвым голосом спросил Череста, - Как он смог скрыться? Тройное кольцо ловушки, лучшие люди, МОИ лучшие люди…
Это уж не вспоминая об усилиях, потраченных на ловушку: найм девушек-наемниц, а в мире, где место женщины – на кухне, в гостиной и в постели, это очень, ОЧЕНЬ недешевые наемницы, внедрение их в кабаре, оборудование ловушки-гримерки, начальник охраны Эллинэ смог уговорить бухгалтеров на такие траты только потому, что они прекрасно понимали – вся их благополучная жизнь держится на волоске, имя которому – Кармин Эллинэ. Убей ее Спектр – и место посудомойки будет лучшим вариантом. Причем для бухгалтеров. Ему, Череста, можно будет сразу застрелиться.
Он с тоской посмотрел лежащий на столе перед ним револьвер. Это не выход. Сейчас – не выход. Вот если Спектр добьется своего… Не думать! Даже мысленно не предполагать подобного варианта!
- Значит, - лениво пожал плечами Гримодан, в этот раз выбравший для себя облик полицейского следователя, - он оказался лучше лучших, только и всего.
Череста неожиданно для себя понял, что испытывает симпатию и признательность к этому бесцеремонному мошеннику. Да, ему, по большому счету, плевать на Кармин и на ее жизнь, для Гримодана охота на Спектра – всего лишь интеллектуальное соревнование, кто кого передумает. Но нельзя отрицать, что он старается на совесть. А также то, что лично ему, Череста, при общении с Гримоданом становится легче: чувства, которые нельзя показывать при подчиненных, усталость, слабость, отчаяние, безнадежность, можно смело демонстрировать фальшивому «следователю». Тот, как настоящий друг, выслушает, поддержит. И поможет.
Потому что сдаваться Гримодан не собирался.
Несмотря на то, что несколько часов назад Спектр ухитрился выдернуть хвост из ловушки, которую даже сам Гримодан считал идеальной.
Револьверные стволы в руках девушек, оказавшихся опасными людьми, в буквальном смысле слова роковыми женщинами, смотрели на стоящего посреди полутемного коридора человека. Человека, о котором слышали все, но никто не видел его настоящего лица. Впрочем, его никто не видел и сейчас.
Седые волосы, сетка морщин, красноватый нос с прожилками сосудов, как у глубоко пьющего человека, дешевая, мятая, какая-то пыльная одежда… Это не Спектр. Это очередная его маска.
- Лечь на землю, лицом вниз, руки за спину, - в руке одной из девушек блеснули сталью наручники. Не веревки, которые легко развязать или разрезать, не обычные полицейские «браслеты», которые можно открыть, если ты знаешь, как… Наручники фирмы «Логан-58», предназначенные для склонных к побегу преступников. Достаточно закрыть их один раз – и открыть их уже нельзя. Их открывают, перекусывая дужки огромными клещами.
Да, к встрече здесь подготовились…
- Здесь нет земли, здесь пол, - улыбнулась жертва, продолжая держать руки вверх.
Глаза всех присутствующих на секунду пустились вниз. Спектру хватило.
Короткое движение кистью и на пол, который «не земля», шлепнулись небольшие пакетики. Упали и лопнули.
Хлопок! Коридор мгновенно заволокло белым густым дымом, без запаха, совершенно непроглядываемого, по крайней мере, в сумраке коридора.
Девушки-наемницы были профессионалками. Они не открыли стрельбу, во-первых, потому, что платили им за пойманного, а не за убитого, а во-вторых… Шесть девушек стоят друг напротив друга в узком коридоре. Что произойдет, если они начнут стрелять? То-то. Поэтому девушки разве что чуть отстранились от белого облака, чтобы на них нельзя было напасть из него и просто подождали, пока дым начнет рассеиваться. Дело нескольких минут, жертве некуда исчезнуть.
Спектр быстро перебирал руками и ногами, взбираясь вверх по стене. Выстрелов, на которые он втайне надеялся, не прозвучало, что даже удивительно: он в самую мелкую монету не оценил бы женский интеллект и был уверен, что эти дурочки все же перестреляют друг друга.
Но, хотя б в одном он не ошибся – посмотреть вверх им не хватило ума, поэтому они не увидели, как из туманного облака показалась фигура, упиравшаяся руками и ногами в противоположные стенки узкого коридора и поднимающаяся вверх, все выше и выше, туда, где под сводчатым потолком огромного помещения, находящегося за сценой кабаре, были выстроены, как стеллажи в библиотеке, двух-трехэтажные ряды гримерок, кладовых и прочих помещений, каких много в закулисье любого театра.
Рраз – и вот он, подтянувшись, распластался на одном из таких рядов, теперь уже точно невидимый для глупышек-преследовательниц. Секунда отдыха – и можно бежать дальше. Уже понятно, что Кармин здесь нет, а, значит, и смысла задерживаться тоже нет. Вовсе не потому, что он боится, что его поймают, конечно…
