– Сюрприз! – ответил Гена на наши вопросительные взгляды, – Приз для победителя – один раунд со мной!
Гена отошел в сторонку, к своему столу, сиротливо стоящему в углу зала, и вернулся с боксерским шлемом. Паша посмотрел на протянутый ему облезлый коричневый шлем из кожзаменителя, взял его и надел, раздраженно подергал ремешки-регуляторы. Он выглядел мрачным и усталым. Но при этом он сжимал зубы и водил челюстью из стороны в сторону, чтобы получался скрип. Это было признаком решимости победить.
Гена шлем не надел. Он, улыбаясь, натянул мокрые от нашего пота перчатки и встал в картинную боксерскую стойку, сильно вытянув вперед левую руку. Паша стоял чуть ссутулившись, с кулаками у лица, глядя вперед исподлобья. Гена игриво скакнул в сторону, сделал уклон с движением вперед и двинул Пашу в челюсть. Паша немного отклонил голову, чтобы удар соскользнул, встретил физрука коротким тычком под дых и тут же воткнул правый снизу. Седая голова учителя мотнулась и запрокинулась, колени стукнули об пол.
Гена не сразу понял, что произошло, и несколько секунд полз на четвереньках вперед, опустив голову.
– Геннадий Викторович, не забодайте! – весело крикнул кто-то за моей спиной.
Паша стоял молча, опустив руки и глядя на ползущего человека.– Хорошо ты меня! – наигранно восторгался Геннадий Викторович в раздевалке, возле молча одевающегося Паши. – Нечего старому к молодым лезть!
Он потирал ушибленные места – живот и челюсть.
– Ты, Паша, чем занимаешься?
– У-шу. – отвечал Паша сумрачно и несколько стыдливо, будто занимался вышиванием крестиком, а сейчас врал.
– Так, ведь, у-шу – это гимнастика! – удивлялся Гена.
– Гимнастика, – отвечал Паша.
– И что, там драться учат? – снова удивлялся Гена.
– Нет, – вздыхал Паша, – там учат думать.
