И вот однажды едет Вася по улице на свой машине дорогой и красивой. И видит – принцесса его идет. Не та, что жена, а настоящая. В платье простом, в свете летнем, сквозь пух тополиный в марево знойное.
– Почудится же такое, – думает Вася.
И дальше поехал.
И живет себе как прежде. Растолстел только. В спортзал больше не ходит. Незачем.Простым сантехником был Миша. Закончил ПТУ, рано женился на девчонке из своего двора, да в этом же дворе и живет всю жизнь. Его тут все знают. Хрущовки старые кругом, трубы текут, Миша нужен. Идет Миша через двор, тянет на плече сумку с инструментом, сапогами шаркает. Самая хорошая обувь для сантехника – резиновые сапоги. Только голени надо обрезать – чтобы не жарко было. Маленькие такие сапоги получаются. А Миша и сам маленький. Щуплый, невысокий, руки тонкие – на интеллигентного школьника похож, только сантехник.
Сначала Миша просто жил. И с мужиками в подсобке ЖЭКа выпьет, и бухгалтершу за крутобокий зад щипнет. Она к этому делу без обиды – это ведь Миша.
Деньги откладывал потихоньку. То холодильник с женой новый купят, то стиральную машину, а вот уже и об автомобиле задумаются. Работает-то он хорошо и не запивается, как некоторые. На работе к Мише с уважением: мало того, что работник ответственный, так еще и выглядит как приличный человек. Люди это ценят, платят Мише, сколько он скажет, им не жалко за хорошую работу.
А потом Миша тяготиться начал. Он книжек не читал толком, а задумывался иногда по-своему, по-простому. Детишки так у них отчего-то и не заводятся. Жена про это не горюет, больше про машину говорит, какую она хочет. Каждый день одно и то же, так что и дней не различаешь. Ходи между серыми стенами в черные подвалы, крути гайки, меняй прокладки, нюхай канализацию. Зайдешь к кому – а там, кажется, другой мир: то компьютер стоит с несколькими экранами и мерцает, как в кино. То женщина, к каким Миша и не прикасался никогда, а ведь с кем-то она живет, чай заваривает, спит под одним одеялом. То увидит Миша на столике у чужой двери билеты на самолет. И неважно даже – куда билеты. Самому ему лететь некуда. Куда из подвала улетишь.
Решил Миша свою жизнь изменить. И бросил жену. Она даже не сильно плакала, кажется. А он ушел к бухгалтерше из ЖЭКа – она давно ему намекала, что непрочь. И живет он с ней. И страшно ему становится. Потому что квартира бухгалтерши – в том же дворе. И ходит Миша на ту же работу. И люди кругом те же, и разговоры, и выпивка, и даже щиплет он все тот же зад, только теперь ему в ответ улыбаются еще шире.
– Что же такое? – думает Миша, – Ведь я все изменить хотел, а все осталось. Даже хуже становится.
Потому что раньше он и не замечал, что другие-то мужики тоже непрочь к бухгалтерскому заду приложиться, и что им тоже улыбаются и непрочь. А теперь – как этого не заметишь? Злится Миша. А что сделаешь? Руки у тебя, Миша, как у девочки, ростика в тебе, как в пацане двенадцатилетнем, даром, что щетина на интеллигентной морде уж седеть начала. Никто Мишу не боится. Ни мужики, ни новая жена.
И вот как-то раз приходит Миша с вызова домой – унитаз устанавливал новоселам одним – а в его постели другой мужик лежит. И жена его рядом с тем мужиком.
У Миши как паралич в мозгах случился. Подошел он к столу рядом с койкой и выкладывает на стол инструменты. Грязные инструменты, вонючие – на чистый стол кладет. А сам понять не может, зачем это. Но, думает, надо же их выложить, они же такие тяжелые, мне ведь так с ними стоять нелегко, к полу тянут, аж пошатывает, сколько же можно на себе такую тяжесть носить. И брякает на стол железо масленое. А последним достает самое тяжелое – разводной ключ. И чувствует в себе холод. Прямо внутри, под сердцем, как будто нож воткнули. Глядит, а это и правда нож. Торчит ручка ножика, которым он себе на ужин хлеб режет, из его груди, Мишиной. Он ее пальцем трогает, и чувствует, как у него сердце бьется. Пальцем чувствует, через нож.
А кто-то кричит все это время, и что кричит – не разберешь. Матом кроет и перегаром разит. И причиндалами мужскими трясет прямо в комнате, где Миша стоит с ножом внутри и где жена его в постели смятой. Разве можно так, причиндалами – когда у тебя вот что, когда так тяжело и сердце в руку стучит через пластмассу рукоятковую. Он ведь живой, он человек, разве можно так с ним, причиндалами…
И вот жена его к нему подходит, в глаза смотрит, что-то говорит. Злое говорит. Не жалко ей. За что же не жалко, смотри, нож какой. Достал Миша из себя нож и ткнул ей, чтобы поняла. Тоже в грудь, чтобы знала, как оно бьется. Тихо стало сразу. Жена лежит с открытыми глазами. Миша стоит над ней. А больше нет никого. Убежал тот, что тряс перед ним, вон его носок валяется.
– Что я сделал, – думает Миша, – Хотел жизнь изменить. Ну, теперь изменится.
