Магсуд Ибрагимбеков
НЕМНОГО ВЕСЕННЕГО ПРАЗДНИКА
Это была прекрасная курица. Налитая янтарным жиром, с нежной мраморной кожей, она выделялась на прилавке среди своих разделанных и ощипанных товарок, как гроздь настояще-го шаны (сорт винограда - ред.), случайно попавшая в ящик с второсортным виногра-дом. Он ее заприметил сразу, но, разумеется, ничем не выдал своего намерения купить ее. Стоя перед прилавком, он с равно-душным и даже брезгливым выражением лица повертел в руках и осмотрел несколько ничем не примечательных бледных стан-дартных кур. Продавец, молодой коренастый крестьянский па-рень, молча наблюдал за ним.
- А вот эта сколько стоит? - стараясь изо всех сил, чтобы в голосе прозвучали скука и безразличие, спросил он и, не гля-дя, кивнул по направлению прекрасной курицы.
Продавец взял курицу в руки и внимательно оглядел ее. Он достал из чрева тщательно вычищенные внутренности, разло-жил на ладони сердце, выпотрошенный желудок, печень, потом вложил все это обратно и протяжно вздохнул. Мамедали-муаллим понял, что нарвался на гроссмейстера.
- В первый раз курицу увидел? Я спрашиваю, сколько она стоит, а ты молчишь...
- Не обижайся, отец, - сказал продавец, - как раз когда ты подошел, я стоял и думал, зачем я продаю эту курицу... Вместо того чтобы сделать из нее чихиртму и съесть у себя дома со своей семьей, я ее продаю. Мне же это невыгодно, потом са-мому придется переплатить, чтобы купить такую... Посмотри, сколько жиру, - обойди весь базар, нигде больше такой не най-дешь.
- Ты скажешь, сколько она стоит? Продавец подумал и назвал цену.
- Только из уважения к тебе продаю так дешево, - доба-вил он.
- Ты, наверное, думаешь, что это индюк,- Мамедали-муаллим достал деньги. Глядя в глаза продавца, в которых ров-ным светом мерцала вера в правоту своего дела, любой здравомыслящий человек сразу бы понял, что выторговать рубль на такси не удастся и домой придется добираться троллейбусом.
- Это изумительная курица, - сказал продавец, заворачивая ее в газету. - Я в жизни таких кур не видел.
- Мало же ты еще повидал в жизни, - с сожалением за-метил Мамедали-муаллим, отходя от прилавка. Разговаривать после того, как курица была куплена, в общем, и не следовало бы, и сказал он это больше для того, чтобы последнее слово все-таки осталось за ним.
Он подошел к рядам с сухофруктами и пряностями и купил килограмм чернослива. Здесь можно было бы запросто выторго-вать копеек пятнадцать-двадцать, но к прилавку одновремен-но с Мамедали-муаллимом подошла соседка по улице, с которой он не был знаком, но раскланивался, и по этой причине пришлось отойти, оставив продавцу пять копеек причитающейся сдачи. Ждать при соседке, пока тот выудит из бездонных карманов пятак, Мамедали-муаллим почел для себя неприличным.
Он подошел к дому изрядно уставшим. Переполненная ко-шелка сильно натрудила руку, давала о себе знать и одышка, а впереди его ожидали четыре этажа лестницы. Мамедали-муаллим никогда не позволял себе передохнуть на улице, как какой-нибудь немощный старик, он считал, что настоящий мужчина не должен поддаваться физическим слабостям. Он и на лестнице никогда не останавливался. Конечно, он мог остановиться в том случае, если встретил какого-нибудь знакомого или приятеля; это впол-не нормально, если человек, встретив знакомого, заговорит с ним, предварительно отдышавшись, вот как сейчас, например.
- Здравствуйте, - почтительно сказал управдом. - Здрав-ствуйте, Мамедали-муаллим, я вот только сейчас говорил о вас, соседям вашим говорил, что вот Мамедали-муаллим, такой уважаемый человек, а ни разу еще не просрочил срок квартплаты... Говорю, с него пример берите. Удивительные люди ваши соседи, ведь чего проще - раз в месяц уплатить квартплату! Вы домой идете? Отнести вам сумку?
- Спасибо, не надо, - сухо ответил Мамедали-муаллим. - Слушай, а когда ты устроишь на крыше парник? Сколько раз говорить тебе можно? Ведь это так просто: проводишь на кры-шу трубы парового отопления, ставишь три батареи и стеклян-ную крышу, копейки стоит все это, а выгоды какие, ты можешь понять? Шпинат будем выращивать, помидоры, цветы... Сплош-ное удовольствие. Всему дому выгода. А ты на весь город про-славишься, первый управдом будешь в СССР, кто на крыше дома парник построил, в газеты попадешь. Плохо тебе?
- В смете же нет этого, - объяснил управдом. - Как же я построю, когда на это деньги не отпущены. Вот клянусь здо-ровьем, в смете насчет парника ни слова нет...
- Зря ты упрямишься, - сказал Мамедали-муаллям. - Хороший парник на крыше получился бы. Желание было бы. По-моему, ты бюрократ все-таки. Ну ладно, в следующий раз подробно поговорим об этом. До свидания!
- Да мне не жалко! - с отчаянием выкрикнул ему вслед управдом. - Разве я не понимаю. Возможностей нет. Клянусь здоровьем детей, никаких возможностей!
- Ладно! - Мамедали-муаллим стал подниматься по лест-нице.
