– Да она с ними почитай шо не общалась. Не слишком-то занималась ежедневными делами. Чессно говоря, она вела бы себя точно так же, ежели б дом был заполнен домашними животными. Слыхал, что была довольно нервной, но окромя этого, ничё не скажу.
– А как насчет Ричарда Крофта?
– Мерзкий гребаный тип, – ответил мужчина, откусив еще кусок.
– А поподробнее?
– Да нечего тут поподробнее! Ежели он все еще жив и вы до него доберетесь, то сами все поймете.
– А он много контактировал с девочками?
– Вы шо, шутите? Да он вааще не выходил из свово офиса, шоб с ними поговорить. Да и они тожа старались его не беспокоить. Его дело было – бюджет и сотрудники. Все рассуждал про какие-то зарубки на скамейках, и задушевных исполнителей, и прочее подобное дерьмо.
Ким догадалась, что Крофт имел в виду сравнительный тест и показатель эффективности[58], хотя этот шустрый человечек явно не понимал значения этих слов.
– И этот парень вечно одевался не по уровню, – добавил Артур и почесал нос.
– Вы имеете в виду, что у него была красивая одежда?
– Я имею в виду, шо у него было все красивое. Костюмы, рубашки, обувь, галстуки. И он не покупал их на зарплату чиновника.
– Вы его именно поэтому не любили? – поинтересовалась инспектор.
– Я не любил его из-за сотен причин, но только не из-за этого, – фыркнул Конноп, и его лицо скривилось от отвращения. – Отвратительный, скользкий тип. Надменный тихушник и…
– И о чем же он молчал? – задал вопрос Брайант.
– Откуль я знаю? – пожал плечами мужчина. – Но я отказываюсь понимать, зачем человеку два компьютера на столе. И почему, когда я входил к нему, он всегда закрывал крышку того, что поменьше. Не знаю. Никогда не мог энтого понять.
– А знали вы Тома Кёртиса?
Артур кивнул, запихивая остатки сандвича в рот.
– Был неплохим парнем. Молодым и симпатичным. Он больше возился с девочками, чем все остальные. Готовил им всякие перекусоны, ежели они пропускали чай, и всякое такое. Все храбрился.
– По какому поводу? – спросила Ким.
– По поводу своего пребывания в Крествуде, конешно. Вот, понимашь, в чем дело: там ведь каждый находился по какой-то своей причине. И для тех, кто хотел подняться повыше, это была неплохая ступенька. Кроме, конешно, Мэри. Эта была просто святая.
Стоун на мгновение отвернулась и подумала о подопечных этих людей, которые, в самом лучшем случае, не получали от них ни тепла, ни советов, ни искренней поддержки, а в худшем вполне могли рассчитывать на изуродованные уже с детства жизни.
– А что вы можете сказать об Уильяме Пейне? – продолжил допрос Брайант.
– Вы имеете в виду Золотые Яйца? – заржал Артур. Ким совсем не понравился его смех.
Она повернулась и внимательно осмотрела человека, который сидел перед ней. Алкоголь начинал развязывать ему язык. Взгляд его слегка расфокусировался, и он сделал еще один большой глоток пива, почти допив пинту.
Инспектор встала и подошла к бару.
– Сколько он уже выпил? – спросила она у Морин.
– Один двойной виски, а теперь допивает четвертую пинту.
– Это его обычная норма?
Барменша, которая в этот момент наполняла тарелку солеными орешками, до которых Ким ни за что не дотронулась бы даже под дулом «АК-47», согласно кивнула.
– Когда он закончит эту пинту, то попросит еще одну, а я ему откажу, – продолжила Морин, выбрасывая пустую упаковку в мусорный пакет в баке. – Он обзовет меня и потащится домой, чтобы проспаться перед тем, как появиться здесь к вечеру.
– И так каждый день?
Морин молча кивнула.
– Великий боже!
– Не жалейте его, инспектор. Если вам обязательно надо кого-то пожалеть, то пожалейте его жену. Артур – несчастный старик, который все то время, что я его знаю, всегда считал себя жертвой обстоятельств. Он совсем не похож на милого дедушку и одинаково противен как трезвый, так и пьяный.
Ким улыбкой поблагодарила женщину за ее откровенность. К моменту, когда она вернулась за столик, последняя пинта почти закончилась.
– Гребаный Билли то, гребаный Билли сё! Все расстилались перед этим гребаным Билли. И всё потому, шо у него была дочь с судорогами.
Стоун почувствовала, что сейчас не выдержит, но Брайант покачал головой, и поэтому она расслабила сжавшиеся уже было кулаки. Бить сидящего перед ней пьяницу не имеет никакого смысла. Такое не лечится.
– Ну да, давайте все поможем Билли… Давайте дадим ему работу полегше́е, а все дерьмо оставим Артуру, – продолжал тот жаловаться. – Пусть Билли работает тогда, кода ему угодно, а Артур в оставшееся время. У всех у нас есть проблемы, но если б он в свое время запихнул бы ее в приют, то у нас никогда бы…
– Что «никогда бы», мистер Конноп? – подсказал Брайант.
Мужчина покачал головой, глаза у него поплыли, но он смог нащупать бокал с пивом, после чего поднял его к губам и допил.
– Еще пинту, Морин! – крикнул он, поднимая бокал в воздух.
– Хватит с тебя, Артур, – отозвалась барменша.
– Гребаная шлюха! – проговорил Конноп заплетающимся языком и грохнул бокалом по столу. Встав, он закачался.
– Артур, что вы хотели сказать? – приподнялся следом за ним сержант.
– Ничего. Отвалите и оставьте меня в покое! Слишком поздно вы появились.
