А потом мы занялись сексом. Прошу прощения… сексом занялся я, а она мне сопротивлялась. Изнасилование – слово очень грубое и не полностью отражает то, что произошло между нами.
После всего она встала и посмотрела мне в глаза. Ее взгляд был холодным, оценивающим и никак не вязался с ее юным личиком.
– Ты за это дорого заплатишь, – пообещала она.
Я совсем не боялся, что Трейси расскажет кому-то о том, что произошло между нами. Ведь она не верила никому, кроме себя. Она придумает такой способ отомстить мне, который сможет принести ей хоть какую-то прибыль.
Я был восхищен ее юным оптимизмом и совсем не удивился, когда она зажала меня в углу через пару месяцев после случившегося.
– Я залетела, и ребенок твой. – В ее голосе звучал триумф.
Это меня развлекло, хотя я и не поверил ни одному ее слову. Больше всего в Трейси мне нравилась ее способность вывернуть любую ситуацию так, чтобы она принесла ей выгоду.
– И что? – спросил я. Мы оба поняли, что переговоры начались.
– Мне нужны деньги, – сказала девочка.
Я улыбнулся. Кто бы сомневался! Вопрос состоял в том, сколько. По идее, это должна была быть цена аборта и немножко сверху. Обычная плата за удовольствие.
Я ничего не говорил, используя молчание как самое мощное оружие в переговорах.
Трейси наклонила голову и ждала. Про молчание она знала все.
– Сколько? – милостиво спросил я, наконец.
– Достаточно, – в этой девчонке определенно что-то было.
Я согласно кивнул. Конечно, я дам ей достаточно.
– Пять сотен за… – начал было я.
– И близко не лежало! – Глаза ее сузились.
Названная цифра была начальной ставкой в торговле. Ведь никогда не знаешь… До того она срабатывала дважды.
– И о какой же сумме ты думаешь?
– Пять штук, или я открою рот.
Я рассмеялся вслух. Это было значительно больше, чем «немножко сверху».
– Аборты не стоят…
– Никакого гребаного аборта не будет. Ни за что! Деньги мне нужны, чтобы вырваться отсюда, – тут она похлопала себя по животу, – и начать все сначала.
Такого просто не могло произойти. Я человек вполне вменяемый и понимал, что если она прямо сейчас выступит со своими обвинениями, ей никто не поверит. А вот с ходячей ДНК, идентичной моей, мне спокойно не жить. Появление ребенка на свет будет для меня постоянной угрозой.
Он не должен был родиться.
Я кивком показал, что понял ее. Мне, мол, надо время все обдумать и все приготовить.
Ночью того же дня я был готов.
– Нам надо расстаться по-доброму, – сказал я, наливая хорошую порцию водки в стакан с пузырящейся кокой.
