Он отстал уже окончательно от всех излишеств… Я помню, как один болтун, думая, конечно, ему угодить, напомнил ему об одной его библейской поэме («Гавриилиаде». — А. М.) и стал было читать из неё отрывок; Пушкин вспыхнул, на лице его отразилась такая боль, что тот понял и замолчал. После Пушкин говорил, как он дорого бы дал, чтоб взять назад некоторые стихотворения, написанные им в первой легкомысленной молодости. И ежели в нём ещё иногда прорывались наружу неумеренные страсти, то мировоззрение его изменилось уже вполне и бесповоротно. Он был уже глубоко верующим человеком.
Святость и жесточайший моральный императив для Пушкина — реальность. Он их признаёт безусловно, хотя и нарушает; слаб человек.
Мой позор — вам честь: слабые аргументы. На радость Набокову она могла бы сказать: ах, только не здесь! ах, не сейчас! ах, поклянитесь, что никому ни слова! Ну и прочее: «голова болит», «мне сегодня нельзя». Но её слова не оставляют надежды:
Я буду век ему верна. Это с грохотом — как статуя Командора — вошла Мораль. Ну и Онегин, конечно, онемел, окаменел, провалился, как Дон Гуан. Онегин испарился как бес. Исчез яко дым.
Как будто громом поражён. Гром-то с небес. Другому отдана — кем? Мамашей? Тётушкой? Для героев Пушкина и вообще для тех времён аксиома: браки совершаются на Небесах.
А последнее слово — верность.
Соблазнитель Дон-Жуан уже почти уложил донну Анну — входит муж (с того света). Дон Жуан проваливается. Финал «Онегина», «Метель», «Каменный гость» — написаны одновременно! Октябрь 1830. И всюду мораль!
Пушкин — П. А. Плетнёву
24 февраля 1831. Москва
Я женат — и счастлив. Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился.
…Вот настоящий сюжет «Онегина»: от весёлого беззаботного разврата Первой главы до полной самоотверженности в финале.
Верна! Это сильнейший нравственный урок во всей русской литературе, ибо он запомнился всем, вошёл в язык.
Не соблюдаем? Ну и что? Мы и заповеди не соблюдаем. Но мы их знаем — и совесть мучает именно поэтому.
Именно знание давит, прессует — лепит человека. Не знали бы — грешили бы без всяких угрызений. Само понятие грех не существовало бы. Делай приятное, выгодное… А тут, оказывается, что это называется совращение, измена или воровство.
Знание заповедей — это и есть мучение грешника: сознание, что ведёшь себя не так, как должно.
Соблюдающий вызывает уважение?
Все бессмысленно цитируют
А чем лучше-то? Кожей-рожей? Ужели так поблекла за три года? Ответа не знаем; единственное, что приходит в голову: ей тогда не приходилось спать с нелюбимым человеком, то есть лицемерить.
Говоря «я вас люблю, к чему лукавить», она сказала: «Я мужа не люблю». Таня спит с нелюбимым человеком, ей приходится непрерывно врать, непрерывно притворяться.
Татьяна не на три года стала старше. Она стала другой. Она была…
