Они меня наказывали. Просто. Потому, что я им надоела, или потому, что у путаюсь под ногами, или ещё по каким-то неведомым мне причинам. Помню, как бабушка просто из-за того, что я не там стояла, поставила в угол. Я стояла и не понимала, почему она так поступила. С того момента отсчитывается моя укоренившаяся привычка – спрашивать «почему». И если вдруг у кого-то не найдётся ответа на этот вопрос, моё внимание соскочит с данной персоны.
Ещё «помню один момент добрый». Была зима. За окном сыпался снег. Шёл спокойно и медленно. Снежинки будто во сне. Я открываю глаза. Эту ночь я спала в комнате бабушки, в её постели. Приятно трещит печь, тепло. В доме слегка пахнет доготовленным завтраком. Звуки телевизора. Но мне это не важно. Я смотрю в окно. И вижу сквозь ламповый тюль такой прекрасный мир. Белый… Где-то слышатся шаги. Это идёт Егор, чтобы сообщить бабушке, что он собирается гулять с друзьями. Бабушка сидит на низком стульчике, шьёт. Парень заходит, на него оборачиваются взрослые, дедушка тоже был в комнате, он не вставал и ждал, пока бабушка принесет завтрак. Все уходят. И мы, я и тишина, остаёмся наедине.
Мне не хотелось вставать. Это было прекрасно. Я была будто в другом мире. Было так мягко, тепло и приятно на душе и в теле.
А ещё время с Таней… Многие считали её ужасное женщиной, особенно родители. Они внушали, что она плохая. Но я это видела лишь в их словах. Может, я ищу во всех только добро, может, ещё что-то, но это факт.
Она увлекалась рукоделием, и, когда я оставалась с ней, мы занимались этим делом. Приятно, когда кто-то занимается с тобой каким-то интересным делом и не говорит, что ты делаешь что-то не так, что ты бездарность, что у тебя ничего не выйдет. А просто делает и помогает исправить ошибки, если они появляются. Да, и благодаря тёте у меня такое влечение к рукоделию.
Осенью мы ходили в старый сад, чтобы пособирать красивые листья, семена деревьев, ягоды шиповника, золотые колоски. Но в один раз произошло нечто странное. Мы шли по тропинке в рощу, там росли шиповник с продолговатыми красными ягодками, а эти ягодки бы пригодились в handmade-е. Мы свернули с дорожки. Это было мрачное место, и я боялась туда ходить, поэтому держалась поближе к тёте. Мы прошли вглубь, я оборачиваю голову, а в метре от меня веревка, а на ней повешанная собака. Я дотронулась до кофты Тани, она посмотрела в сторону собаки. Сказала: «А это твой дедушка сделал». Я не знаю, что она хотела вызвать у меня этими словами. Но мне не было страшно. Я будто смотрела на мир не своими глазами, а глазами, которые находились за мной. Поэтому ничего не чувствовала. И в этот момент я почему-то тоже была умиротворена.
В детстве у меня было ещё одно странное предпочтение – спать с папой. Да, этот человек делал мне много плохого. Но и здесь я пыталась видеть только хорошее.
Да, я любила спать с папой. В этом человеке я всегда видела пример, несмотря на его образ жизни, поступки и прочее. Я не видела что-то такое в маме, не пыталась быть похожей на неё.
Мне было обидно, когда я хотела быть с семьёй, а меня отправляли к бабушке, или когда папа не приходил домой или выгонял меня. Я чувствовала, что не так уж и важна для них, что эти люди не готовы жертвовать ради меня самым ценным своим ресурсом – временем. И у меня сформировалась частичка неполноценности. Мне кажется, что то, что человек со мной мил, – это либо лицемерие, либо правда, но правда временная, которая совсем скоро кончится и станет ложью. Хотя это не так в реальности. Просто ощущение.
У мамы была одна странность. Она кричала, могла ударить. И я понимаю её, у любого человека крыша съедет от такой жизни. Но после всех унижение она будто что-то осознавала, падала на колени и начинала целовать и просить прощения. Но я не верила, мне было противно от этого, потому что действия противоречили последующим действиям и нельзя было понять, в каком случае ты говорил правду.
Брат подрос. Я завидовала, потому что родители уделяли ему больше внимания. Они чаще покупали ему игрушки, не отправляли его к бабушке, относились нежнее. И если с ним что-то случалось, всегда была виновата я.
Он подрос и начал унижать меня. И да, уже тогда я ощущала себя лишней в их обществе, не такой… Он бил меня и издевался надо мною, когда родителей не было дома. Тогда я ещё не испытывала жестокость по отношению к нему. Я думала, что, если я буду к нему добра, он тоже рано или поздно изменит своё поведение. Но я ошибалась. Или просто неспособна была дождаться того момента. Он издевался всё сильнее.
Я не рассказывала об этом родителям. Ведь они либо бы не поверили мне, либо отругали брата. А мне не хотелось ни того, ни того.
Но меня всё достало. Я начала проявлять жестокость по отношению к нему. Но он рассказывал обо всём. И меня часто ругали. Но я не рассказывала ничего. И родители начали считать меня извергом…
Они ещё меньше верили мне. Но пытались не показывать своё реальное отношение. Может, потому, что я всё-таки была их ребенком, и они любили меня…
