Еще больше масла, еще больше смачных звуков рук, трущихся друг о друга, а затем эти огромные руки опускаются и вдавливаются в мышцы, как учила Диана. Под закрытыми веками мои глаза, наверное, закатились от удовольствия. Кто бы мог подумать, что массаж ягодиц может быть таким потрясающим? Мне и в самом деле было так хорошо, что я забыла свою роль застенчивой особы. С моих губ сорвался тихий стон:
– Кто знал, что ты так хорош в этом?
Смех Итана – этот низкий звук – возбудил в моем теле приятные вибрации.
– О, я уверена, что ты и раньше знала, что он так хорош в этом деле, – игриво проговорила Диана, и у меня на языке вертелось сказать ей, чтобы она убиралась и оставила нас в покое.
Вот он спустился к моим ногам и далее к ступням. Вообще, я боюсь щекотки, и это было так мило, что он соблюдал осторожность. Он как бы успокаивал меня, безмолвно уверяя, что я могу доверять ему. Он двигался вверх, а затем вниз по каждой руке, массировал мои ладони и доходил до кончиков пальцев, прежде чем осторожно скользнуть руками обратно под простынь.
– Отличная работа, Итан, – проговорила Диана. – Ты все еще с нами, Ами?
В ответ я лишь простонала.
– Как ты думаешь, теперь ты сможешь его помассировать? – спросила Диана со смехом в голосе.
Я снова простонала, на сей раз дольше. Едва ли я была уверена, что смогу двигаться. И если бы я это сделала, то просто перевернулась бы и потянула Итана под простынь за собой. Тяжелая боль внизу живота сама уходить не собиралась.
– Обычно так и бывает, – ответила Диана.
– Со мной все в порядке, – проговорил Итан.
Возможно, это сказалась размягченность моего мозга от массажа, но мне показалось, что его голос звучал глубже и медленнее, обвалакивая меня как густой и теплый мед. Как будто он тоже был немного возбужден.
– Самое лучшее во всем этом, – заметила Диана, – что теперь ты сможешь научить ее.
Я чувствовала, как за моей спиной ходили туда-сюда, ее голос звучал то дальше, то ближе. Наконец она сказала:
– Я оставлю вас, чтобы вы поменялись местами, если хотите. Или вы можете вернуться в спа-салон, чтобы еще раз согреться.
Когда она ушла, я почувствовала, что тишина буквально оглушила меня. После нескольких долгих ударов сердца Итан осторожно спросил меня:
– Ты в порядке?
Я нечленораздельно выдала что вроде «О боже».
– «О боже» это хорошо или плохо?
– Хорошо.
Он рассмеялся тем же самым сводящим с ума удивительным смехом:
– Отлично.
– Поумерь самодовольство.
Я почувствовала, как он приближается, затем ощутила его дыхание на своей шее.
– О, Оливия. Я только что мял тебя, и ты так расслабилась, что едва можешь говорить.
Он отступил, и по его голосу мне показалось, что он пошел к двери:
– Поверь, у меня есть повод быть чертовски самодовольным.
Я проснулась и почти сразу застонала от боли. Несмотря на чудо-массаж, я чувствовала, кажется, каждое попадание шариками там в лесу и едва могла откинуть одеяло. Когда я, наконец, открыла глаза, то увидела, что мои руки буквально усеяны синяками, да такими яркими, что я на секунду задалась вопросом, принимала ли я душ вчера после пейнтбола. На бедре у меня расцвел темно-пурпурный синяк размером с абрикос, еще несколько таких же были на бедрах и один огромный на плече, похожий по расцветки на какую-то разновидность агата.
Я проверила свой телефон и открыла последнее сообщение от Ами.
Проверяю, нет ли трупов.
Все так же.
Еще не готова выйти в мир, но жива.
О, он уже вышел в мир.
Да. Он чувствует себя лучше и немного беспокоится за нас.
Он живет в этом доме уже несколько дней.
Ему нужно было немного времени для своих дел. Встречи с приятелями…
Я смотрела на свой телефон, понимая, что у меня нет ответа, который бы не закончится нашей ссорой.
– Может, у него кончился воск для бороды, – пробормотала я и услышала, как Итан шаркает по коридору в сторону ванной.
– Я едва могу двигаться, – проговорил он через дверь спальни.
– Я вся в горошек, – прохныкала я, глядя на свои руки. – Я выгляжу как герой из «Скалы Фрэгглов»[25].
Раздался стук в дверь.
– Ты готова?
– А я когда-нибудь не готова?
Он приоткрыл дверь на несколько дюймов:
– Сегодня я не могу быть на людях. Что бы мы ни делали, пожалуйста, пусть это будет только вдвоем, без лишних глаз.
Потом он нырнул обратно, оставив дверь открытой. Я снова осталась наедине с собой, пытаясь осмыслить это. Разве мы планировали провести весь отпуск вместе? Некоторое время назад одна только мысль об этом вызывала у нас обоих приступ тошноты. Но сегодня я засыпала, думая о руках Итана на моей спине, на моих ногах и между ног…
