– Это было почти так же безнадежно, как твой «экспромт» на свадьбе, – сказал Итан.
– Я знала, что моя речь займет особое место в твоей памяти.
Итан улыбнулся и поцеловал мою шею.
– Итак, – начала я в размышлении того, что хочу сказать. Затем сделала глубокий вдох, как будто собираюсь прыгнуть со скалы в бассейн с темной водой, – если ты захочешь продолжать встречаться, когда мы вернемся домой, я совсем не буду против.
Его губы продолжали двигаться вверх по моей шее, периодически останавливаясь для поцелуя, а его рука скользнула под мой жакет и блузку, остановившись в тепле на моей груди.
– Да? – только и спросил он.
– А ты что думаешь? – настаивала я.
– Думаю, мне это нравится, – ответил Итан, целуя меня в губы. – Я думаю, это означает, что я смогу целовать тебя даже после того, как наш фальшивый медовый месяц закончится.
Я выгнулась в пояснице, пока его ладони не обхватили мою грудь. Но с разочарованным вздохом Итан потянул свои пальцы обратно к моему животу.
– Жаль, что мы не поговорили об этом тогда, в комнате, – сказал Итан.
– Мне тоже, – ответила я.
Сейчас был решительно неподходящий момент. Да, солнца пока не было видно, но оно было уже где-то совсем под горизонтом, освещая небо миллионами оттенков оранжевого, красного, фиолетового и синего.
– Так мы сейчас это вопрос решили? – спросил он.
Я крепко зажмурилась и улыбнулась:
– Я тоже так думаю.
– Хорошо. Потому что я вроде как без ума от тебя, – заключил Итан.
Затаив дыхание, я тихо призналась:
– Я тоже схожу по тебе с ума.
Я знала, что стоит мне сейчас повернуться и посмотреть ему в лицо, как я увижу его улыбку. Я просто почувствовала это по тому, как его руки сжались вокруг меня. Мы вместе наблюдали, как небо продолжало меняться каждые несколько секунд, превращая небосвод в какой-то нереальный холст. Это заставило меня снова чувствовать себя маленькой девочкой, но вместо того, чтобы воображать замок в небе, я уже чувствовала себя в таком замке. Единственное, что мы могли видеть вокруг себя, это эффектное рассветное небо.
Собравшаяся публика была погружена в единодушное молчание, и мое собственное очарование всем вокруг рассеялось только тогда, когда солнце встало довольно высоко. Оно уже светило в полную силу, и лишь тогда народ стал массово двигаться, готовясь к отъезду. Я же совсем не хотела уезжать оттуда. Мне хотелось целую вечность сидеть там, прислонившись к Итану.
– Извините, – сказал Итан женщине из проходившей мимо группы, – вы не могли бы сфотографировать нас?
Что ж, может быть, действительно пора бежать обратно в отель?
– Кто-нибудь объяснит мне физику моего чемодана! Он почти на двадцать килограмм тяжелее, чем прежде, – сказала я. – Хотя я туда положила только пару футболок и несколько небольших сувенирных украшений.
Итан подошел к краю кровати, положил свою большую руку на мой чемодан и с усилием помог мне застегнуть его.
– Я думаю, это все из-за твоего сомнительного решения купить Дэйну футболку с надписью
– Ты думаешь, что он не оценит мой черный юмор? – спросила я. – Моя дилемма на самом деле заключается в том, отдать ли мне ему эту футболку до или после того, как мы скажем ему, что мы теперь любим друг друга.
Пожав плечами, Итан поднял чемодан с кровати и посмотрел на меня.
– Он либо рассмеется, либо будет вести себя с тобой как надутый молчун.
– Честно говоря, я готова иметь дело с любым из этих вариантов.
Я запихивала вещи в свою сумку, поэтому мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Итан подозрительно замолчал.
– Я шучу, Итан!
– Так ли это?
Во время этой поездки у меня получалось вытеснять неуверенность из своих мыслей, но сейчас реальность буквально проколола наш блаженный мыльный пузырь спокойствия, хотя мы еще даже не вылетели с острова.
– Неужели Дэйн станет чем-то между нами? – тревожно спросила я.
Итан присел на край матраса и притянул меня к себе, разведя для удобства колени.
– Я уже говорил это раньше… Ясно, что он тебе не очень нравится, а ведь он мой брат.
– Итан, с ним все в порядке.
– Хорошо. А еще он твой шурин.
Я в отчаянии отступила назад:
– Мой шурин, который фактически изменял моей сестре в течение двух лет.
– Нет никакого способа проверить это, – сказал Итан и со вздохом закрыл глаза.
– Если он видел Тринити с татуировкой манго на ягодицах два года назад, то он определенно изменял Ами.
Итан сделал глубокий вдох и медленно выдохнул:
– Ты не можешь просто войти как слон в посудную лавку и бросить все это Ами, едва мы вернемся домой.
– Поверь в мою способность быть утонченной, – сказала я и, когда вновь увидела его улыбку, добавила: – И еще, для протокола, не я выбирала то платье подружки невесты.
– Но ты же сама выбрала красное бикини.
– Ты что, жалуешься? – спросила я с ухмылкой.
– Нисколько, – заверил он, и неожиданно его улыбка исчезла.
– Послушай, я знаю, что ты, Ами и вся твоя семья близки друг к другу, а мы с Дэйном нет. Конечно, мы путешествуем вместе, но на самом деле мы не говорим о таких вещах. Я не знаю, стоит ли нам в это ввязываться. Мы даже не знаем, правда ли это.
