– Ну, идите. Это расследование убийства, а не встреча родительского комитета. У вас не так много времени.
– А ты что? – спросил Чарли почти грубо.
– Я? – Она снова самодовольно ухмыльнулась. – А я – начальство, я в дождь не выхожу. Займусь стратегическими размышлениями.
Джо Эшворту нравился Дарем. Всего двадцать минут по трассе А1, и попадаешь в совсем другой мир, непохожий на центр Ньюкасла. Дарем – старый город, элегантный, с огромным собором из известняка и замком, симпатичными магазинами и модными ресторанами, колледжами и студентами с надменными голосами. Как город с юга, только поднятый наверх и застрявший на Уире. Тюрьма же была совсем иным местом. Джо терпеть не мог большинство тюрем, но эта была одной из худших. Мрачная, старая, напоминавшая о подземельях и крысах. Она не вписывалась в картину Дарема. В тюрьме был блок для опасных заключенных, отбывающих длительные сроки.
Увидев Мэтти, сложно было счесть ее опасной. Джо говорил с ней в маленьком кабинете, из которого с неохотой ушли служащие, в больничном крыле. Она уже была там, когда он пришел, сопровождаемый мужчиной-офицером, который вел его от ворот. На ней был тюремный спортивный костюм и тапочки, и она казалась очень юной, напомнив Джо его дочь, когда та отходила ко сну. Ему хотелось что-нибудь ей привезти. Он всегда приезжал на встречу с заключенными с небольшим гостинцем – обычно с сигаретами, особенно если ехал встретиться с мужчиной. Сигареты выкуривались одна за другой во время беседы, потому что заключенным не разрешалось ничего забирать с собой. Большинство мужчин курили. Но при посещении больницы сигареты казались неуместными, и он купил небольшую коробку конфет, хотя и не был уверен, какие на этот счет в тюрьме правила.
Мэтти была чрезмерно благодарна и положила коробку в подарочной обертке себе на колени.
– Вас прислала та толстая полицейская?
Конечно, она говорила о Вере.
– Да, она подумала, что вам не помешает компания.
– Она очень спокойная.
«Не особенно, если хорошо ее знаешь».
Мэтти посмотрела на него. Огромные голубые глаза, широкий гладкий лоб.
– Но что вам нужно на самом деле?
– Поговорить, – ответил он. – О Дженни Листер.
Она кивнула.
– Но я уже рассказала той леди все, что знаю.
«Вере бы это понравилось – ее назвали «леди»!»
– Вы болели, – сказал Джо. – У вас была температура. Мы подумали, что сейчас вы сможете вспомнить что-то еще.
– Тут еще болит, – сказала она и довольно беззастенчиво подняла кофту, чтобы показать ему рану на животе, прикрытую повязкой. Она снова напомнила ему его дочь, как она хвастается ссадинами на коленях.
– Наверное, это очень больно, – мягко сказал он.
Он понял, почему Дженни была так очарована Мэтти, почему она приходила каждую неделю, несмотря на отсутствие формальной ответственности за нее.
– Расскажите мне про визиты Дженни, – продолжил он. – Она приходила раз в неделю?
– Да. Каждую неделю. Не в обычные комнаты для посещений – ну, знаете, где видишься с семьей, там еще есть игрушки для детей. Она говорила, что там слишком шумно и мы не сможем нормально поговорить. Хотя, когда сидишь там, тебе приносят чай и печенье – если прийти пораньше, успеешь взять шоколадное.
Она посмотрела на конфеты, которые он ей принес.
– Может, откроете? – улыбнулся Джо. – Я не большой любитель сладкого, но, возможно, вам захочется съесть парочку.
Она сорвала упаковку и взяла одну конфету.
– Так где Дженни встречалась с вами?
– В этих маленьких кабинках, где разговаривают с адвокатами и копами.
Ее рот уже был набит клубничным кремом.
«Значит ли это, что Дженни не хотела, чтобы ее подслушали?»
– О чем вы говорили?
– Как я и сказала той леди – обо мне. Дженни собиралась издать книгу.
– Она что-нибудь записывала?
– Да, чаще всего. Иногда мы просто болтали.
– Где она вела записи?
– В большой черной книге.
Мэтти начинала скучать. Возможно, она пропускала какую-нибудь передачу по телевизору в палате.
– Она говорила с вами о Майкле?
– Она сказала, что мне нужно о нем забыть. – Мэтти потянулась, взяла еще одну конфету, аккуратно развернула серебряную обертку и положила конфету в рот. – Она хотела поговорить со мной о моем детстве и о том, что я могла вспомнить о том, как я выросла.
– А где вы выросли? – спросил он.
– В деревне. Это все, что я помню. Я тогда была очень маленькой, еще до того, как попала в соцслужбу. По крайней мере, мне так кажется. Или, может, я приезжала туда в гости. Это был маленький дом у воды. Вот что Дженни было от меня нужно – мои воспоминания. Я хотела поговорить о Майкле, но она сказала, что мне не нужно о нем говорить. – Мэтти остановилась и жадно потянулась за следующей конфетой. – Мне кажется, это нечестно. Дженни приходила ненадолго. Всегда торопилась к своей настоящей работе, к другим детям, о которых она теперь заботилась. Иногда мне казалось, что ей на меня плевать. Все, что ее интересовало, это тот дом в деревне. Она заставляла меня закрыть глаза и представить его, а потом рассказать, что я увидела.
