Макс еще раз взглянул на мониторы. Сейчас Рита ожидает от него принятого решения, потому что его выбор сейчас – это выбор всех судий. И он долго молчал, перебирая все возможные варианты. Если сейчас завершить Игру, кто знает, как поведет себя сама арена. Но если продолжить ее, то игроки, выслушав Алису, закончат ее самостоятельно. Потому что Алиса против продолжения. Потому что сейчас эта девушка дала обещание, что защитит всех, и третий этап для нее – страшнейший враг.
- Ты знаешь ответ, Макс, - улыбнулась Акира, вставая с дивана и подходя ближе к панели управления, - Игра уже все решила. Тебе осталось лишь послушать ее совета.
Макс прислушался к кошке. Она – создание самой Игры, и ее словами сейчас говорит сама арена. И Акира подталкивает судий к единственно правильному решению.
- Игра будет продолжена, Акира, - вздохнул Макс, поворачиваясь к ней лицом, - и если арена вновь воспротивится этому, то мы ее закончим. Вновь. И вновь окажемся в плену на десятки лет.
- Тогда я прослежу за тем, чтобы арена дала им еще один шанс, - улыбнулась Акира и исчезла, подобно тому, как исчезла с крыши, оставив Алису наедине со своими мыслями.
Макс посмотрел на Риту. В ее взгляде читалось непонимание. Она ожидала от него единственного решения. Продолжить Игру, несмотря ни на что. Но сейчас уже не судьи решали исход испытания. Если Акира дала себе волю советовать и принимать на себя ответственность за провал испытаний, значит Игра уже сделала первый ход. И ее уже вряд ли можно остановить. Игра почувствовала силу игроков, почувствовала, что они способны закончить ее раз и навсегда, остановить ход той войны, что вечно происходит на аренах этого здания.
И она боялась их.
***
Ночь. В непроглядной темноте бесконечных коридоров появилась фигура. Шагая по скрипящему дощатому полу, он искал в темноте нужную дверь. Его сердце колотилось и, казалось, вот-вот выскочит из груди; он предвкушал ночную встречу с ней, он уже знал, что она разговаривала с Акирой. Проведя длинными пальцами по стене, он наткнулся на металлическую ручку, и, слабо повернув ее, отворил дверь в комнату.
Я не повернулась, когда он не спеша вошел в нашу комнату. На стоящих у стены кроватей мирно посапывали Катрин, Женя и Натали. За них можно не беспокоиться, их сон невозможно прервать даже звуками стрельбы, даже если бы стрельба раздавалась в паре шагов от них. Я сглотнула. Он заметил мою кровать, подошел и тихо сел у кровати, положив голову на нее.
- Как себя чувствуешь? – нежно спросил он, не поднимая взгляд.
Я не ответила, понимая, что он лукавит. Неожиданное проявление нежности от страшнейшего человека на Земле не просто так: он ищет слабости, пытается проникнуть в щелочку доверчивости и вновь разрушить всё. Я промолчала, даже не глядя на него.
- Как много силы ты приобрела после его смерти? – он улыбнулся, и теперь его улыбка выдавала всю его прогнившую сущность.
Я фыркнула:
- Тебя это не касается. Я не желала стать сильнее за счет жизни другого.
- Это хорошо, что ты набираешься сил, Алиса, - он довольно хмыкнул, отстраняясь от постели и садясь по-турецки, - мне не нужна легкая победа. Я хочу сбросить тебя с вершины, растоптать твою сущность и превратить в ничто ту мощь, которую ты получила. Ведь так поступают со злом.
Я засмеялась во весь голос, услышав эти слова. В них было столько ненависти и столько бессмысленности, что я не смогла сдержать смех. Как сильно он ошибается, считая себя хранителем доброй энергии, той энергии, в которой нуждается это измерение.
- Ты зло в этой игре, Алекс! – чуть повысила голос я, всплеснув руками, - все это знают. Так когда же ты раскроешь глаза и увидишь истину?
Он замолчал. В его голове происходило что-то неизвестное мне, и, казалось, он пропустил мимо ушей мои слова. Его не трогает то, что может пошатнуть его величие.
- Мы будем сражаться на этой арене, Алиса, - он вдруг подскочил с места и, схватив мой подбородок, рывком повернул меня к себе, - я знаю, что ты хочешь уйти. Но как только ты попытаешься это сделать, я уничтожу всех их.
Он рукой показал на спящих девушек. Я сглотнула, с ненавистью глядя на него. Всегда манипулировал мной, но в то же время всегда переживал за меня. В нем борются две личности, и об одной из них я знаю так мало, а другая пытается убить меня раз за разом.
- Только попробуй их тронуть, - я усмехнулась, впиваясь ногтями в его руку, от чего он ослабил хватку, - и я пополню свою силу твоей смертью.
Он лишь усмехнулся. Поднялся с колен, отряхнул грязные брюки, и вышел из комнаты. Так, словно его и не было здесь. Вот только осталось паршивое чувство от этого разговора. Я сидела неподвижно на кровати, прижав к себе колени. Сидела, а потом резко ударила кулаком о стену. Хотелось кричать, плакать. Бежать настолько долго и далеко, чтобы никто не мог найти. Но я осталась сидеть, горячие слезы обжигали щеки. Мне было страшно, и в то же время ненависть овладевала мной настолько, что на шее вспыхивал ярким пламенем кулон.
