Офицеры встретились глазами. Контрразведчик первым отвёл взгляд, проиграв в этом противостоянии с честностью, но не сдался и включил следующее видео. Пошли кадры с беспилотника. Тот же самый участок, то же время, те же беженцы и майор, пьющий горячий чай.
- Теперь?
- У меня нет ответа на этот вопрос, кроме того, что уже был мною дан.
- Ах ты паршивый предатель, кремлёвский шпион! - страшно закричал контрразведчик, позабыв об акценте. - Да я тебя, всех вас под трибунал, расстреляю своим же табельным пистолетом, как мой дед с лесными братьями отстреливал коммунистическую мерзоту.
Майор, крепко спавший ночью, нисколько не смутился. Он был полон сил и правды.
Контрразведчик ничего не добился. Плюнул. Пошёл к другим.
- Был приказ пропускать всех, - сказал капитан.
- Как вы получили этот приказ?
- Мне привезла его журналистка.
Брови контрразведчика поползли наверх.
- Разве они не доводятся по спецсвязи, офицер?
- Она не работала.
- Но в таком случае должна приехать военная почта.
- Да. Журналистка вышла из военного автомобиля и вручила мне приказ, после чего я всех пропустил.
- Где приказ?
- У меня его забрали перед тем, как поместить сюда.
Третий офицер утверждал, что отдал приказ всех задержать, применит силу, но у личного состава разом сломались отличные НАТОвские карабины, а техника, закупленная в штатах, перестала заводиться и стрелять. Что видно по кадрам.
К середине дня контрразведчик, цепной пёс шляхты, выбился из сил. Глаза его покраснели, а кожа побагровела. Тому виной ещё были и несколько стаканов отличной польской водки.
Пану легитимному президенту было не лучше. Получая информацию от контрразведки, он всё чаще поглядывал на сервант в кабинете, где шести вечера дожидался графин с рубиновой, животворящей водицей.
Однако до вечера было ещё несколько часов. Пан легитимный президент как раз тупо подписывал государственные бумаги, как на него обрушился следующий удар.
Пришла телеграмма о том, что Конституционный Суд Речи Посполитой (о, мечты!) ограничил действие законов о запрете пропагандистских российских СМИ, о запрете георгиевских ленточек, о негражданах, о перманентной агрессии России на Польшу, о запрете отрицать агрессивные намерения России, о запрете коммунизма, о признании СССР адским бесом и чертом в ступе, как противоречащие национальным интересам Польши, переведя их юрисдикцию на людей в Галактике Андромеды. Следом вышло распоряжение о восстановление памятников советским войнам.
- Галактика Андромеды? ГАЛАКТИКА АДРОМЕДЫ??!! Военное положение! - взревел президент и хряпнул отличную польскую настойку. Обстоятельства требовали.
- Военное положение! - выдавил президент и отправил в рот кусок колбасы.
- Военное положение! - подпрыгнул он на месте.
- Не могу передать приказ, - отозвался министр обороны.
- Как не можешь? Я те покажу не можешь!!! Измена!!!
- Нет, я сегодня крепко выспался и только что сдал свои полномочия, а вы подписали приказ о моём увольнении. Кстати, - бывший министр обороны подошёл к опешившему президенту и аккуратно вытащил бумагу, на которой стоял графин с настойкой, - вот приказ и пусть он побудет у меня, как бы не испортился.
Пан легитимный президент Польши, с налившимися от наливки рубиновыми глазами, вскинул палец указуя на изменника, чтобы сказать ещё что-то важное, как ворвался посол США.
- Какого дьявола у вас происходит! - потребовал он отчёта у своего подопечного.
Президент рухнул (снова) в кресло, нижняя губа задёргалась от злобы, бессилия, досады и растерянности. Сказать он ничего не сумел.
В общем-то похожая картина с небольшим временными отставанием происходила во всех странах. Правда не все президенты были столь удручены создавшимся положением и кто-то сумел сохранить здравый рассудок.
Так начались первые часы недели, которую во время этих дней прозовут «Неделей по принуждению к справедливости», а после она станет границей новой эпохи. Перешагнёт эту границу лишь небольшая часть обрюзгшего человечества, и тогда неделя получит иное имя в историографии: «Пробуждение».
Не менее тревожные сообщения падали на мировые новостные ленты: сломалась ручная цензура «Ютуба», «Фэйсбука», «Инстаграма», «Твиттера», теперь допускалось писать правду, как она есть, по совести, не боясь получить вечный бан; разблокировались учётки всех особо опасных преступников, включая Дональда Трампа и Рамзана Кадырова.
Сами собой закрывались фонды по поддержке демократий (исчезали их счета, уставные документы, только люди никуда не девались), а те что оставались на плаву чудным образом стали тратить средства на демократию, как промежуточную ступень к социализму, а не на демократию, как промежуточную ступень к хаосу и грабежу ресурсов.
В России творилась не менее странная чертовщина: люди массово пошли вакцинироваться, а законы начали исполняться строго, как написано и даже легковые автомобили перестали ездить по выделенным для автобусов полосам. Последнее, обычно, случалось лишь раз в год первого января, когда страна спала по домам.
