Ненадёжный признак полностью

Над третьим пунктом списка мы работали вместе с Бруно Йенсеном. Согласно нашим рекомендациям была введена обязательная экспертиза, предшествующая твайс-инвиз процедуре. Чтобы исключить возможность некорректного применения номокаров, все устройства были занесены в специальный реестр. Отныне на номо-имиджах обязательно указывались серийный номер номокара и код Охотника, твайс-инвиз процедуру осуществившего. Номо-страховки обеспечивали необходимую психологическую помощь в случае, если привязанность к инвизу была чересчур сильной. Мы помирились с компанией и подружились с Бруно.

Наверное, я мог бы сказать, что моя воображаемая миска «кинцуги» засияла всеми своими золотыми швами, но всё же в ней остался один скол, одна трещина, которую не удалось залакировать. Есть вещь, с которой я никогда не смогу примириться. Вещь, которую я не могу простить компании «Nomokar Inc», даже если мне удалось принять потерю своего друга, кем бы он ни был.

Но чёрт меня побери, Боссе мог бы и промолчать в тот день, когда моя семья в полном составе пришла в офис безымянной и никому не известной фирмы, а её представитель подробно рассказал о действии маленькой коробочки, больше всего похожей на камеру полароид.

— Так значит, больше никакого Карлсона? — воскликнул мой братец, схлопотав от меня самый яростный взгляд, на которой я только был тогда способен.

— Да-да… — задумчиво сказал человек с адской коробочкой в руках и повторил эту фразу на английском, словно пробуя её на вкус, — No more Karlsson. NoMoKar.

Джефф вышел из метро и огляделся. На город спускались сумерки, и рекламные огни, тусклые в дневном свете, становились всё ярче. По улице сновали толпы людей. Ошалевшие от впечатлений туристы, не опуская телефонов и камер, фотографировали всё, что попадало в поле их зрения. Забавного вида прохожие, разодетые, как на карнавале, деловито шпарили мимо, подчёркнуто не замечая интереса, вызванного их прикидом. Несколько девчушек, наряженных в короткие чёрные платьица и белые фартучки, раздавали глянцевые буклеты всем желающим. Одна из них приглашающе помахала Джеффу рукой, и он, заинтересовавшись, подошёл. Девчушка, быстро пролопотав что-то тоненьким голосом, вручила ему листовку. «Домо аригато», — поблагодарил её Джефф, и она засмеялась, прикрывая рот ладошкой. Джефф, ожидавший увидеть рекламу секс-шопа, почувствовал себя пристыженным: на листовке его сердечно приглашали в некое «мэйдо-кафе», где официантки в костюмах французских горничных будут счастливы предложить ему вкусный обед и приятную беседу.

Мимо шумно протопала компания Спайдерменов всех размеров и комплекции, самому маленькому было лет шесть, и он цеплялся за руку другого, изрядно упитанного, Человека-Паука. Стайка девиц в розовых и голубых париках, белых гольфах и платьях с матросскими воротниками окружила груду рюкзачков и сумок, брошенных прямо на асфальт. Каждая из девиц держала по пластиковому стакану с соломинкой, изредка к нему прикладываясь: видимо, морячки проголодались и остановились подкрепиться фруктовым соком. Джефф снисходительно наблюдал за разноцветной суетой, как взрослый присматривает за детьми на игровой площадке. Он уже понял, что попал куда-то вроде японского Диснейленда, только не в огороженном пространстве, а прямо на городской улице.

В Диснейленде Джефф не раз бывал сам и возил туда своих подружек, так что вряд ли его можно было удивить видом подростков с подрисованными усами, упакованных в плюшевые комбинезоны насыщенного бирюзового цвета — их здесь было особенно много. Впрочем, одному такому комбинезону всё же удалось привлечь внимание Джеффа. Да что там «привлечь» — он чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда пацанчик дунул в небольшой свисток и заячьи уши, до этого смирно свисавшие с бирюзового капюшона, внезапно подскочили во всю свою немаленькую длину, как наэлектризованные. Плюшевый, донельзя довольный изумлённым видом Джеффа, захихикал и крупными прыжками ускакал к пешеходной зебре. Заячьи уши, моментально увядшие, упрыгали вместе с ним.