Ухватили волки по белому хлебу, проглотили их, почуяли материнское молоко, об пол грянулись, стали царевичами: по колено ноги в золоте, по локотки руки в серебре, на каждой волосинке по жемчужинке,
Тут Иван-царевич из-за печки вышел. Обнял их, поцеловал, всё им рассказал, домой повёл.
Долго ли, коротко ли, — приезжают корабельщики.
Подозвала их к себе царица.
— Заезжайте ко мне, корабельщики, наесться, напиться, моему чуду подивиться.
Увидали корабельщики царевичей, удивились, разохались.
Поехали в царство к старому царю. Стали они ему про царевичей рассказывать. Тут царь не выдержал, с трона вскочил.
— Это, верно, мои сыновья любимые. Я поеду с вами, корабельщики, на них поглядеть и себя показать.
Как его злые сёстры ни уговаривали, — сел царь на корабль, поплыл к острову. Подъезжает корабль к острову. Видит царь — золотой дворец как жар горит, у дворца золотая сосна, под сосной серебряный столб, у столба кот-баюн: в праву сторону пойдёт — сказки-байки поведёт, голосом потянет — трава повянет.
Взошёл царь на крыльцо. А тут открылись двери дубовые и вышла молодая царица, с нею Иван-царевич да два царевича: по колено ноги в золоте, по локотки руки в серебре, на каждой волосинке по жемчужинке.
Царь на царицу взглянул, сразу жену узнал, а царевичи ему в ноги падают.
— Здравствуй, — говорят, — родимый батюшка!
Уж как тут царь обрадовался! И остался он на острову жить со всей семьёй. А злых сестёр в бочку посадили, горячей смолой засмолили, в море-океан опустили. Так им и надо!
Вышли они раз на поле пашню пахать, хлеб засевать. В ту пору ехал мимо царь с воеводами, глянул на поле, увидал семь работников, удивился.
— Что, — говорит, — такое? На одном поле семь пахарей, росту одинакового и на одно лицо. Разузнайте, кто такие эти работнички.
Побежали слуги царские, привели к царю семь Симеонов — семь работничков.
— Ну, — говорит царь, — отвечайте: кто вы такие и какое дело делаете?
Отвечают ему молодцы:
— Мы — семь братьев, семь Симеонов — семь работничков. Пашем мы землю отцовскую и дедову, и каждый своему ремеслу обучен.
— Ну, — спрашивает царь, — кто какому ремеслу обучен?
Старший говорит:
— Я могу построить железный столб от земли до неба.
Второй говорит:.
— Я могу на тот столб полезть, во все стороны посмотреть, где что делается увидеть.
— Я, — третий говорит, — Симеон-мореход. Тяп-ляп — сделаю корабль, по морю поведу и под воду уведу.
— Я, — говорит четвёртый, — Симеон-стрелец. На лету муху из лука бью.
— Я — Симеон-звездочёт. Звёзды считаю, ни одной не потеряю.
— Я — Симеон-хлебороб. За один день вспашу и посею и урожай соберу.
— А ты кто такой будешь? — спрашивает царь Симеона младшенького.
— А я, царь-батюшка, пляшу-пою, на дуде играю.
Вывернулся тут воевода царский.
— Ох, царь-батюшка! Работнички нам надобны. А плясуна-игреца вели прочь прогнать. Такие нам ненадобны. Только зря хлеб едят да квас пьют.
— Пожалуй, — говорит царь.
А Симеон-младшенький поклонился царю да и говорит:
— Дозволь мне, царь-батюшка, моё дело показать, на рожке песенку сыграть.
— Что ж, — говорит царь, — сыграй напоследок, да и вон из моего царства.
Взял тут Симеон-младшенький берестяной рожок, заиграл на нём плясовую русскую.
Как пошёл тут народ плясать, резвы ножки переставлять! И царь пляшет, и бояре пляшут, и стражники пляшут. В стойлах лошади в пляс пошли. В хлевах коровушки притоптывают. Петухи-куры приплясывают. А и пуще всех воевода пляшет. С него пот катится, он бородой трясёт, уже слёзы по щекам льются.
Закричал тут царь:
— Перестань играть, не могу плясать, нет больше моченьки.
Симеон-младшенький говорит:
— Отдыхайте, люди добрые, а ты, воевода, за злой язык, за недобрый глаз ещё попляши.
Тут весь народ успокоился; один воевода пляшет. До того плясал, что и с ног упал. Лежит на земле, словно рыба на песке. Бросил Симеон-младшенький берестяной рожок.
— Вот, — говорит, — моё ремесло!
Ну, царь смеётся, а воевода зло затаил. Вот царь и говорит:
— Ну, старший Симеон, покажи своё мастерство!
Взял старший Симеон молот в пятнадцать пудов, сковал железный столб от земли до синего неба. Второй Симеон на тот столб полез, во все стороны поглядывает. Царь ему кричит:
— Говори: что видишь?
Отвечает второй Симеон:
— Вижу — на море корабли плавают; вижу — на поле хлеба зреют.
— А ещё чего?
— Вижу, на море-океане, на острове Буяне в золотом дворце Елена Прекрасная у окошка сидит, шёлковый ковёр ткёт.
— А она какова? — царь спрашивает.
— Такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Под косой месяц, на каждой волосине по жемчужине.
Захотел тут царь Елену Прекрасную себе в жёны добыть. Хотел за ней сватов послать. А злой воевода царя подучивает:
— Пошли, царь-батюшка, за Еленой Прекрасной семь Симеонов. Они великие искусники. А не привезут царевну прекрасную, — вели их казнью казнить, головы рубить.
— Ну что ж, пошлю! — царь говорит.
И велел он семи Симеонам Елену Прекрасную добыть.
— А то, — говорит, — мой меч — ваши головы с плеч!
