При Лихолетове они гоняли на дело на «барбухайке» и «трахоме», и всё происходило не так. Парни пили, орали и куражились; их рыдваны летели по улицам нагло, с гудками, с визгом тормозов, — глядите, «афганцы»! Серёга проводил акции напоказ, чтобы город знал. А Бычегор требовал скрытности. От этого было и страшновато, и неловко, словно ехали не воевать, а воровать.
— В Афгане мы световухам, нахер, не доверяли, — задумчиво сказал Лёха Бакалым. Он сидел рядом с Немцем и вертел в руках светошумовую гранату. — В рейде только с боевой. Заходишь в кишлак, пинаешь дверь в халабуду, сразу херак туда лимонку — и за стену. Там бацдах. Потом посмотришь — каморка мясом закидана, бабы, дети и козы на куски разорваны…
Герман не отвечал. Вообще-то гранатой человека на куски не порвать. Хотя лично он в кишлаки не заходил — он был шофёром. Но парням зачем-то требовалось помнить о тех зачистках, вот и поддавали ужаса.
Они выгрузились из автобусов в кусты на обочине, отошли от дороги и оказались на краю просторного ледяного пруда. Смеркалось. В густо-синем небе чернели плоские тучи. Вдали как волшебная хрустальная шкатулка светился «Нептун». Лещёв и Лебедухин притащили бренчащий ворох лыж.
— Крепления — просто петли, — сказал Лещёв. — Любой башмак влезет.
— К спортсменам пойдём по-спортсменски, — добавил Лебедухин.
Парни раскручивали на лица маски-балаклавы, напяливали маскхалаты. Понятно было, что к дебаркадеру надо подойти незамеченными, иначе постреляют. «Коминтерн» и сам приготовился предельно серьёзно: Темурчик Рамзаев и Анзор Зибаров с надменным видом придерживали на плечах ремни вытянутых, будто щуки, чехлов СВД — снайперских винтовок.
На груди у Джона Борисова загудела рация, зацепленная за карман.
— Джон, готовность ноль, — прошуршал смешной, мультяшный голос Быченко. — Всё по плану. Выводи пехоту. Отбой связи.
Длинными скользящими шагами «афганцы» на лыжах понеслись по льду к другому берегу пруда, туда, где ресторан «Нептун» переливался огнями, словно игрушка с новогодней ёлки. В прозрачно-чёрном сумраке дебаркадер выглядел ласково и гостеприимно. Атакующих было человек сорок. Они бежали так стремительно, будто исстрадались по теплу и уюту.
Никто из них не испытывал никакого воодушевления боя. Им было жарко и неудобно в тяжёлой одежде, и больше всего хотелось скорей достичь «Нептуна» и отдышаться. Когда они пересекали тёмные промоины, где вода проступала сквозь лёд на поверхность, лыжи расплёскивали снежную кашу. Парни сжимали автоматы — усилия бега требовали ещё и действия рук. И с каждым мгновением нагнеталось ожидание очереди с дебаркадера.
За двести метров до ресторана Анзор и Темурчик остановились и быстро заняли стрелковые позиции, опустившись на одно колено. Темурчик должен был очистить от караульных первый этаж, Анзор — второй. Длинные стволы с трубками пламегасителей зависли в какой-то мучительной неподвижности.
Едва «афганцы» выскочили в зону, озарённую иллюминацией ресторана, Анзор, припав бровью к прицелу, туго стегнул выстрелом. Рядом хрястнула винтовка Темурчика. В галерее на втором этаже охранник осел на пол. В «Нептуне» орала музыка, и другие охранники не слышали выстрелов с пруда.
Невысокая ржавая стенка понтона и белая сетчатая ограда по борту дебаркадера находились уже совсем близко от «афганцев». Однако вокруг понтона был самый опасный лёд — расколотый на куски и хрупко спаянный заморозком. Со странным всхлипом и жестяным шорохом Димоня Фочкин вдруг по грудь ухнул в промоину. Сломанная лыжина встопорщилась дыбом. Фоча сорвал с лица балаклаву, словно она мешала, — и без крика погрузился в чёрную воду.
Джон Борисов вытащил из-под маскхалата ракетницу и пальнул в небо.
Угроза утонуть вслед за Фочей пугала парней куда сильнее, чем схватка с противником. Где-то внизу подо льдом Фочкин ещё бился в холодной воде, умирая, а парни пинками сбрасывали лыжи, прыгали на борт «Нептуна», хватались за перила и карабкались наверх. И Немец тоже прыгнул, уцепился, вскарабкался, перевалился в чистую и светлую галерею.
«Афганцы» знали, кому что делать на дебаркадере. Отделение Чабанова ломанулось по лестнице на второй этаж; боёвка Вани Новохижина ринулась по галерее в обход налево, а боёвка Леги, Олега Тотолина, — направо; отделение Тамбулатова полезло в трюм. Немец был в группе Тотолина.
Перехватив укороченный «калаш» в позицию стрельбы, он побежал по галерее первым, перескочил лежащего охранника, завернул за угол и увидел впереди другого охранника — растерянного, с открытым ртом, с пистолетом в руке. Опыт Афгана сработал в Немце мгновенно: Немец стукнул короткой очередью, и охранник отлетел назад, ударился спиной о фигурный столбик галереи. Немец как ветер проскочил мимо и завернул за другой угол.
