— Я не считаю, но так думает он. Однако теперь отвертеться от твоего обращения ему будет ой-как трудно. Я обращу тебя сама, даже если Эдвард убьет меня за это, — сказала Элис и усмехнулась.
— Не убьет. Он как-то обронил, что ты понимаешь его лучше других.
— Да. Наши дары сближают нас, потому что мы видим то, что другим недоступно.
— Знаешь, я ведь хочу, чтобы Эдвард вернулся ко мне. И стать одной из вас тоже хочу. Но что, если он больше не любит меня, если я стану ему не нужна, но ему придется обратить меня и терпеть дальше из-за обещания, данного Вольтури? — Белла волновалась, ее можно было понять.
— Белла, — провидица тяжело вздохнула, — ну, сколько раз повторять тебе, Эдвард не мыслит жизни без тебя! Я не буду вдаваться в подробности, я считаю, что о чувствах брата и о причинах его поступков ты должна спросить его самого. Но уверяю тебя, ты — смысл его существования. Без тебя Эдварда нет. Не бойся, он тебя любит, просто… Просто он очень упрямый.
— Это точно, — Белла усмехнулась и, прикрыв рот ладонью, зевнула.
— Ой, — удивленно воскликнула вампирша, — какая я глупая! Совсем забыла, что людям нужно спать. До вылета еще долго, поспи.
— Нет-нет, я отлично себя чувствую, — открестилась та.
— Ты хочешь спать, и тебе нужно отдохнуть эмоционально. И я никуда не денусь, клянусь!
— Хорошо, только приму душ, — нехотя согласилась девушка.
Белла взяла полотенце и отправилась в ванную комнату. Элис во всем была права: спать очень даже хотелось, вот только она боялась сомкнуть глаза хоть на минуту. Любимые вампиры однажды уже исчезли из ее жизни, и пока Белла не могла быть уверенной, что такое не повторится…
***
Я никак не ожидал, что обнаружу себя в этом теле. И лавины боли, что обрушилась на меня однажды ночью, я тоже не ожидал. И сказать бы были какие-то предпосылки, намеки… Ничего.
Да что там, я даже не сразу понял, что мое пробуждение в совсем незнакомом месте — это вовсе не продолжение кошмара, а суровая реальность! А как прозаично-то все начиналось!
Пришел с работы, поужинал, лег спать. И сны мои были столь же скучны и однообразны, сколь повторяли пережитое мною днем. Все оборвалось резко. И я почувствовал дикую, ни с чем несоизмеримую боль во всем теле. Она пронзила насквозь, выбила воздух из легких, и меня, взрослого мужика тридцати лет, она заставила кричать, как обделавшегося младенца!
И я кричал, стонал, орал от боли, совсем ничего не соображая и даже не понимая, что голос, которым я кричу — не мой.
В голове не было ни одной связной мысли, я не думал даже о том, что причин для этой боли просто нет, и не должно было быть. Возможно, я воспринимал этот ад частью сна, мнил боль лишь страшным кошмаром, который просто длился и длился, не давая мне проснуться, не давая прийти в себя и осмыслить все происходящее как следует.
Ад закончился быстро, буквально в один момент. В голове и шее что-то резко щелкнуло, и, когда я, едва переведя дух, был уже готов открыть глаза и увидеть однотонный потолок своей невзрачной спаленки, меня вдруг затопили воспоминания. Прокручивались в виде пленки немого кино, с болью врезались в мой мозг и становились частью меня. С каждой прожитой секундой я узнавал все больше и больше о человеке, которого никогда не видел.
Более того — я становился теперь не только собой, но и им наполовину. Даже не так. Прокрутив и вольготно разместив в голове воспоминания этого парнишки, я стал кем-то средним между нами обоими. И не он, и не я.
Или сразу оба.
Тридцатилетний холостой инженер Игорь Мясников в теле столетнего вампира Эдварда Каллена.
Клянусь, если бы вампиры падали в обморок, я бы сделал это сию секунду.
— Эдвард, как ты, родной?
Я повернулся на звук. Миловидная молодая женщина. «Эсми», — подсказала память Эдварда.
— Все в порядке, — прошептал я.
— Давайте оставим Эдварда одного. Думаю, ему нужно собраться с мыслями, — глядя на мое удивленное лицо, задумчиво произнес светловолосый мужчина.
Карлайл.
Я наблюдал за тем, как грациозные статуи-вампиры вышли из моей спальни. Напоследок, маленькая брюнетка Элис одарила меня странным взглядом и аккуратно прикрыла за собой дверь. Мне показалось, будто она хотела что-то сказать, но в последний момент передумала или… Она словно пыталась что-то сообщить одним лишь взглядом.
Ну, конечно! Как я не понял сразу?! Малышка Элис передала мне сообщение мысленно. Вот беда только… Я не Эдвард Каллен. И, хотя его память оказалась мне доступна, и я сам, отчасти изменившийся под ее влиянием, не мог пока понять глубину и степень этих изменений, ясно стало одно: я — не Эдвард. И его дар, вытекающий из природной проницательности, которая является чертой характера, а не свойством мозга, меня, увы, обошел стороной. Короче, я не смог прочесть мыслей сестренки! Это, конечно, странно, но если разобраться, то вполне логично. У меня теперь мозги Эдварда, а значит, и его память, которая в этих самых мозгах и хранится. Но вот душа у меня моя (что естественно!) и мои воспоминания о прошлой жизни — почему-то тоже с нею (дублируются они что ли?!) А вот дара телепатии нет. Я другой человек, и все тут.
