Мент – он и в Африке мент. Но в России он, конечно, покруче будет. Казалось бы, заурядное дельце предстояло расследовать бывалым операм под руководством майора милиции Федора Туманова – убили директора ювелирного магазина Романовского. Но очень скоро сыскарь убеждается: не все так просто – директор был замешан в махинациях с золотом, которое нелегально переправлялось в Россию из Польши. Очередная партия драгметаллов как раз хранилась в личном сейфе господина Романовского, а потом, после его смерти, бесследно исчезла. Больше всего это огорчило авторитетного вора в законе по кличке Барик – он начинает охоту за теми, кто похитил «рыжье», но не знает, что бравые московские опера уже вовсю охотятся за ним самим...
Федор видел, что опаздывает, и потому злился. Хуже нет, когда вот так спешишь, а кто-то у тебя стоит над душой и зудит над самым ухом. У Федора над душой стоял капитан Греков. И не просто стоял, а пытался втолковать истины, которые сам майор Туманов знал не хуже приставучего Грека. Есть тип людей, которые жить не могут без того, чтобы не сунуть куда-нибудь свой нос. Грек относился именно к таким. И в данном случаи он совал свой нос к майору Туманову. Стоял рядом и гудел над ухом как шмель над цветком, поторапливая.
– Ты ж пойми, Николаич, у тебя сегодня можно сказать праздник. Твоя Дарья приезжает, а ты стоишь перед зеркалом и с галстуком возишься. Время теряешь. Как, по-твоему, это нормально?
Федор покосился на капитана. За каким только чертом пригласил его к себе. Надо было оставить в машине. А уж раз пришел, то сидел бы себе молча, вон как лейтенант Ваняшин и потягивал кофеек. Так нет, он нарочно будет стоять над душой, и зудеть себе в удовольствие. Такого палкой не отгонишь. Федор вздохнул и опять глянул в зеркало, парировав при этом нападки Грека:
– Вожусь. Потому что под этот пиджак не могу подобрать галстук.
На что от Грека тут же последовало вполне справедливое замечание:
– Делов-то, – усатый капитан криво усмехнулся, – надень другой пиджак. И все тут.
Федор хмыкнул. Как все легко получается у Грека. Только, на словах. Вот бы в жизни так было.
– Надень, – проговорил он раздраженно и с не меньшим раздражением добавил: – Можно подумать у меня, их десяток. Всего-то два: в одном на работу хожу и вот этот поновее. Как видишь, выбирать не из чего. Галстуков побольше. Шесть. На дни рождения надарили, а носить некогда. Да и все они какие-то не того, не модные. И как видишь, к этому пиджаку не подходят. Сам же видишь.
Грек с сожалением взглянул на своего старшего. В его словах была доля правды. Только, по мнению Грека, напрасно майор тут принаряжается, как хорошая баба и тратит время. Они могут крупно опоздать, А кроме огорчения, опоздание Федора, у Даши ничего не вызовет. Лично Грек, огорчить такую женщину бы не решился.
– Вообще-то, главное не одежда, а человек, – как бы, между прочим, напомнил он, не забыв глянуть на часы, а потом на лейтенанта Ваняшина. Сидит тот, как пенек. Уже третью чашку кофе заглатывает, словно до этого никогда не пробовал. А мог бы тоже поторопить майора. Ведь служебная «Волга», которую любезно им выделили от управления, закреплена за ним. И за рулем сидеть не майору, а этому олуху Ваняшину. И не просто сидеть, а гнать машину на бешеной скорости, чтобы майор успел к самому приходу поезда. А нет бы, выехали, не спеша, как нормальные люди. Если б не Туманов со своими примерками. По мнению Грека, сейчас их боевой майор вел себя не самым достойным образом, вертясь перед зеркалом.
Грек надеялся на солидарность Ваняшина, но тот вдруг поступил как последний штрейкбрехер и занял противоположную сторону.
– Знаешь, Сан Саныч, ты не прав, – молодой лейтенант уставился своими ясными глазами на усатого капитана и вздумал его поучить. – Женщине всегда приятно видеть мужчину хорошо одетого.
– Оденешься тут, когда денег от зарплаты до зарплаты не хватает, – с обидой вставил Федор. Но ни Грек, ни Ваняшин, будто не заметили его обиды. Всем не сладко, не одному майору.
А Грека зацепили слова молодого коллеги. Он серьезно глянул на Ваняшина, на его фирменный джинсовый костюм, и спросил:
– Ты себя, что ли в виду имеешь?
Ваняшин, наконец, напился кофе, отставил, пустую чашку и, утерев салфеткой губы, с полным равнодушием сказал:
– Ну, почему сразу себя. Я вообще. Если хочешь, обо всех мужчинах.
– Ах, ты обо всех, – Грек на это улыбнулся, не убедил его лейтенант. – Ты, Леша, не обижайся, но в бабах ты ни хрена не разбираешься, – заметив, как сразу Ваняшин надулся и даже открыл рот для возражения, Грек поспешил добавить: – Нет, конечно, прижать и оседлать какую-нибудь красавицу, это ты мастак. Тут я не спорю. Хотя и мы с Николаичем позиций не сдаем и еще ой как могем. Да, Николаич? – адресовал свой вопрос Грек Федору, на что тут же получил от Туманова краткий, но емкий по содержанию ответ:
– Отвали.
Ни капли не смутившись, как ни в чем не бывало, Грек продолжил:
– Но если хочешь знать, Леша, для женщины главное не это.
Ваняшин в отличие от Грека, не был убежденным спорщиком. Спорить не стал, а поинтересоваться решил. Спросил:
– Ну и что же, по мнению капитана Грекова, для женщины главное?
Грек самодовольно усмехнулся.
– Ну, ты смотри. Он не знает. Ну, Леха, ты даешь, – посмеиваясь, сказал капитан и добавил: – Внимание. Вот чего главное. Можешь даже без пиджака и галстука приходить. Хоть голым. Правильно, Николаич?
– Отстань, Грек, – огрызнулся Федор. Но Грек только улыбнулся и сказал весело:
– Вот, майор подтверждает мои слова, потому что ни тебе чета и в бабах разбирается не хуже моего. Уж ты мне верь, Леша.
