Они вдвоем убирают кухню и перебираются в гостиную, где стоит телевизор. Конечно, каналы ничего не показывают, но зато в приставку воткнута флешка с целой кучей фильмов. Есть даже сериал, три сезона. Когда просыпаются остальные, Серый с Верочкой досматривают пятую серию «Сверхъестественного» про братьев, которые охотятся на нечисть.
– А если и наши близнецы того… какие-то нелюди? – задумчиво выдает Серый.
– Тогда они куда человечнее людей, – хмыкает Тимур, вытирая голову полотенцем. – Доброе утро! Чем так вкусно пахнет?
Потом на запахи подтягивается Михась и благодарно клюет жену в губы. Последними выползают мама и Олеся. После завтрака Прапор на правах главного проводит пятиминутку и озвучивает список дел: женщинам – разобрать запасы еды и посмотреть, чего не хватает для зимовки, Серому и Тимуру – вывести Глашу на луг к пруду и накосить травы про запас, он сам с Михасем хочет перекопать огород, чтобы успеть посеять хоть что-нибудь.
Серый с Тимуром растерянно переглядываются. Они дети городов и понятия не имеют, как обращаться с настоящей коровой и тем более косить траву. На помощь приходит Верочка. Она показывает, рассказывает, дает погладить Глашу и наточить косы. Через три часа парни валятся с ног. Глаша не доставляет никаких сложностей: она спокойно жует траву, даже не пытаясь выдернуть колышек, к которому ее привязали. Но вот покос…
– Так, всё! Бобик сдох, – Тимур поправляет соломенную шляпу и падает в ближайшую тень. – Перерыв!
– Согласен, – выдыхает Серый, падает рядом и морщится от боли в натруженных ладонях. Они работают в перчатках, но те помогают лишь частично. – Никогда не думал, что это так трудно.
Тимур только вздыхает, грустно разглядывая свои руки. Ему хуже – вчера он наигрался до мозолей.
Некоторое время они лежат и молча рассматривают Глашу. Та переступает копытами и изредка машет хвостом. Место выпаса у пруда, на противоположном берегу виднеется хозяйский сад с цветами, чуть в сторону, теряясь в роще, расстилается кладбище. Пруд обнимают густые кустарники. Если смотреть с того места, где они шли от хозяев к деревне, кладбище не заметно, но стоит только сделать пару шагов вдоль берега и выйти на вытоптанную дорогу, как все становится видно, как на ладони. Отгородиться от покойников не помогают даже деревья рощи. Наоборот, из-за зарослей граница размывается, отчего кладбище кажется больше и страшнее. Да еще оно так расположено – как ни поверни от деревни к пруду, все равно упрешься взглядом.
Пасти корову рядом с могилами, мягко говоря, неприятно. Но ничего лучше луга между деревней и кладбищем найти не получилось. Только хозяйский сад. Но пустить корову в роскошный цветник, на чужую землю? Хамство и свинство.
– Как думаешь, почему кладбище такое ухоженное? – говорит Серый, рассматривая самую крайнюю к забору могилу. Памятник на ней необычно огромный, метра два – два с половиной, не меньше. И фото молодого мужчины в форме видно во всех подробностях издалека. – Даже дома не такие, а тут… Вон, краска на той ограде точно свежая! Как-то странновато…
– Не-а, – лениво отвечает Тимур. – Юфим Ксеньевич и Зет Геркевич тут были только вдвоем. Развлечений немного – фильмы на флешках, музыка, ну сад-огород еще. Думаю, если бы ты тут жил только с мамой, то тоже гулял бы там. Человеческие лица все-таки… О, вон, смотри! Это не Юфим Ксеньевич?.. Ох, етить-колотить!
Серый приподнимается, поворачивает голову за рукой Тимура и на дальнем краю кладбища, в самой старой его части, что теряется за деревьями, видит Юфима. Он неторопливо идет по дорожкам, останавливаясь у каждой могилы, протирает платком каждое надгробие, каждое фото на кресте, кланяется им и что-то оставляет.
А за ним из глубины кладбищенской рощи тянется огромная молчаливая стая черных воронов. И вроде бы ничего удивительного, в конце концов, птицы – те немногие животные, которых не трогает хмарь, но…
Вороны молчаливой пернатой тучей кружатся над головой Юфима, рассаживаются по крестам и оградам – по одному на каждую могилу, словно покойники тянут их к себе неведомой волшбой. Когда Юфим выходит за ворота, тучи уже нет, а есть тишина и неподвижные несчетные глаза. Вороны поворачивают головы и смотрят в тонкую спину так, словно ждут не дождутся новой встречи.
Юфим оборачивается, закрывает ворота и устало приваливается к ним лбом. На птиц он не смотрит и, кажется, даже не замечает. Его ноги подкашиваются, руки бессильно соскальзывают с витых прутьев. Сползти на землю ему не дает Зет. От внезапного появления второго хозяина Серый и Тимур вздрагивают – они не увидели, откуда и когда он вышел. Юфим же не удивляется и покорно дает подхватить себя на руки, словно невесту, и с тяжелым вздохом опускает голову на плечо брата. Ему плохо – землисто-бледное лицо и синяки под глазами видно даже издали. Зет уносит его в рощу спокойно и даже несколько неторопливо. Он не показывает ни малейших признаков тревоги. Видимо, уносить Юфима с кладбища приходится не в первый раз.
