– Ясненько. Веди их в столовую, – отвечает рыжий уже знакомым прокуренным басом и презрительно сплевывает себе под ноги.
Прямо на вымытый пол. Мамой вымытый. У Серого непроизвольно сжимаются кулаки, но позади него человек с пистолетом, а рыжий держит автомат, поэтому возмущение приходится глотать и быть очень послушным.
Бородачи тем временем бесцеремонно заглядывают в шкафы на кухне. Один лезет в холодильник и, найдя плов с тушенкой, наворачивает его прямо из кастрюли, пристроив оружие на столешницу.
– Отставить! – рявкает рыжий.
– Да блин, ну будь ты человеком! – в сердцах бросает бородач с пловом. – Я без пайка уже вторые сутки!
– А нечего было охотиться в одиночку! – отбивает рыжий, но смягчается: – Ладно, жри.
Прапор, мама и Михась с Верочкой следят за ними из столовой, сидя за овальным столом чинно и очень напряженно – на них наставлен пистолет одного из бородачей. Прапор имеет такой вид, словно проглотил кол. Он и Михась держат руки на виду и едва шевелятся. Верочка испуганно прикрывает руками круглый живот и жмется к Михасю. Мама исподлобья следит за чужаками и едва уловимо выдыхает, когда Серый с Тимуром заходят в столовую.
Прапор замечает отсутствие Олеси, и градус его напряжения сразу подскакивает раза в два. Прежде чем он успевает открыть рот, Серый говорит:
– Всё нормально, Прапор, они нас не били, – и украдкой подмигивает.
– Не били, – повторяет Прапор и вздыхает, немного расслабившись.
Михась тоже улавливает намек и явно успевает сжать руку Верочки, чтобы она не ляпнула про Олесю. Ляпает мама:
– Почему они должны были вас бить? – и шарит взглядом, высматривая.
– Э-э… Понимаешь, мам… – мямлит Серый, не зная, как объяснить ситуацию.
В глазах Тимура вспыхивает огонек. Он шагает к Серому, словно забыв про бородачей, и обнимает его за плечи.
– Простите, теть Марин, – покаянно шепчет он. – Мы друг с другом… мы хотели признаться, но… Поймите, у нас же только вы и Верочка!
Серый едва успевает прикусить возмущенный возглас: «Что ты несешь? Ты же сам только что говорил, что мы не из этих!», напускает на себя виноватый вид.
Оказавшись под перекрестьем любопытных взглядов, мама моргает.
– Только я и Верочка? – переспрашивает она, еще раз обводит Тимура и Серого взглядом и, наконец, соображает. – Сережа, ты что?.. Вы?
– О как! – крякает другой мужик. – Тут не только жрачка, но еще и мелодрама есть!
Серый сжимается и виновато втягивает голову в плечи.
– Вы?.. Да как вы могли?!
Мама закатывает глаза, ахает, хватается за сердце и сползает со стула. Верочка вскрикивает.
– Мама! Мама, прости! – Серый ловит маму и рыдает. К его изумлению, плач получается легко – слезы льются огромные, прозрачные и очень убедительные.
– Воды! – тут же рявкает Прапор, бросаясь к маме, и требовательно смотрит на главного. – Там в холодильнике пузырек с лекарствами. Белая баночка из-под витаминов. Быстрее!
Рыжий, несколько растерявшись, послушно подает баночку и воду, предусмотрительно вручив автомат другому. Прапор скармливает маме витамин, та вздыхает, дрожит и жмурится – ни дать ни взять умирающий лебедь. Серый готов аплодировать ее актерскому таланту, хотя и не понимает, зачем она устроила такой спектакль.
– И часто с ней так? – хмуро спрашивает бородач у холодильника, когда Прапор переносит маму на кушетку.
– Слава богу, нет, только когда есть веская причина, – цедит Прапор сквозь зубы и буравит взглядом сначала рыжего, а потом парней.
– У меня сердце… Нельзя волноваться… – лепечет мама. – Сама не понимаю, как удалось так долго продержаться…
– Да ладно вам, красавица. Не переживайте так, мы ж не быдло какое, а с понятиями. Со всем, так сказать, уважением к вам подъедем, – веселеет бородач. – И насчет парней не переживайте. На безрыбье и нарцисс за розочку сойдет!
Его отряд глумливо ржет, словно услышав старую шутку. Верочка брезгливо кривится. Прапор и Михась сжимают зубы, чтобы не сказать резкость. Тимура передергивает. Серый видит, как мужик с пловом подмигивает маме, и понимает, что с этими людьми им точно не по пути. И никакое их «уважение» не нужно. Серому даже представить страшно, что эти люди понимают под этим словом.
– Петрович, чисто? – кричит рыжий басом в глубину этажей.
– Чисто! – отвечает ему Петрович и спускается. – Жрачки – навалом! Из оружия – ничего.
– Василька позови! – кричит ему мужик с пловом. – Пусть тоже пожрет по-человечески!
Петрович послушно топает по коридору и хлопает дверью.
Рыжий тем временем окончательно расслабляется и садится во главе стола, на место Прапора.
– Ну что, давайте знакомиться? Меня звать Руслан Львович, – говорит он весело и подмигивает Верочке. – Не боись, красавица. Кого ждешь?
– Не знаю, – робко блеет Верочка. – Де-девочек, наверно… близняшек…
– Девочки, да еще две – это хорошо, – подает голос бородач с автоматом. – Я Сан Саныч. Этот с пловом – Юрий, просто Юрий. Сейчас подойдет Петрович с Васильком. Их вы точно не перепутаете.
Все по очереди называют свои имена. Заминка выходит с Прапором.
– Просто Прапор? – удивляется Саныч. – Что, имя такое секретное?
