– Ладно, рассмотрим дело под таким углом: эти люди – полицейские, трое полицейских убиты один за другим. Какое заключение можно сделать автоматически?
– Кто-то не любит полицейских.
– Верно. Человек, ненавидящий полицейских.
– И что же?
– Снимите с них форму. Что получится?
– Что они были не в форме. Никто из них не был полисменом.
– Знаю. Я говорил в переносном смысле. Я хотел сказать: сделайте их обычными гражданами. Не полицейскими. Что мы тогда получим? Конечно, не истребителя полицейских. – Но они были полицейскими.
– Прежде всего они были люди. А то, что они были полицейскими, – вторично. Это могло быть совпадением.
– То есть вам кажется, что факт их работы в полиции не имеет отношения к причине, по которой их убили?
– Возможно. Вот в чем я хотел бы разобраться.
– Не уверен, что понимаю вас.
– Дело вот в чем, – сказал Карелла. – Мы хорошо знали этих сотрудников, мы каждый день работали с ними. Но мы не все знали о них как о людях. Их могли убить по какой-то личной причине, а не потому, что они полицейские.
– Интересно, – сказал Сэведж.
– Это значит, что нужно понять как следует их личную жизнь. Это может быть не совсем приятно, потому что убийство имеет странную особенность – при его расследовании обнаруживается масса скрытой грязи.
– То есть вы полагаете... – Сэведж помолчал. – Например, у Риардона была любовница, Фостер играл на бегах, а Буш принимал деньги от рэкетира, – что-то в этом роде?
– Можно привести и такой пример.
– И каким-то образом их действия связывали их с одним лицом, которое по разным причинам желало их смерти. Вы это хотели сказать?
– Это слишком усложнено, – ответил Карелла. – Я не уверен, что эти случаи имеют такую сложную связь.
– Но мы точно знаем, что всех трех полицейских убил один и тот же человек.
– Да, это точно известно.
– Значит, убийства связаны между собой.
– Конечно. Но может быть... – Карелла пожал плечами. – Трудно обсуждать это с вами, когда я не имею ясного представления... Это просто ощущение, вот и все. Ощущение, что дело не в их принадлежности к полиции, что собака зарыта глубже.
– Понятно, – вздохнул Сэведж. – Ну что ж, можете утешать себя тем, что у каждого полицейского в городе наверняка есть свое мнение по поводу того, как разгадать эту загадку.
Карелла кивнул, не вполне понимая Сэведжа, но не желая продолжать разговор. Он посмотрел на часы.
– Мне скоро надо идти, – сказал он. – У меня свидание.
– С вашей девушкой?
– Да.
– Как ее зовут?
– Тедди. То есть полностью Теодора.
– А дальше?
– Теодора Фрэнклин.
– Звучит красиво, – одобрил Сэведж. – Это серьезно?
– Серьезнее быть не может.
– Эти ваши мысли, – сказал Сэведж. – Предчувствия насчет мотива преступления. Вы их обсуждали с вышестоящими?
– Нет, конечно. Не будешь же обсуждать каждую мелочь, которая приходит в голову. Сначала ее надо обдумать, а уж если окажется, что это нечто ценное, тогда и говорить.
– Понятно. А с Тедди вы это обсуждали?
– С Тедди? Да нет.
– Она бы вас поддержала?
Карелла неловко улыбнулся:
– Ей кажется, что я всегда прав.
– Похоже, она замечательная девушка.
– Самая лучшая. И мне пора идти к ней, пока я ее не упустил.
– Разумеется, – понимающе отозвался Сэведж. Карелла снова взглянул на часы. – Где она живет?
– В Риверхеде, – сказал Карелла.
– Теодора Фрэнклин из Риверхеда, – проговорил Сэведж.
– Да.
– Ну что ж, спасибо, что поделились своими мыслями.
Карелла встал.
– Не забудьте, что все это не для печати, – сказал он.
– Конечно нет, – подтвердил Сэведж.
– Спасибо за угощение, – сказал Карелла.
Они пожали друг другу руки. Сэведж остался в баре и заказал второй «Том Коллинз». Карелла поехал домой принять душ и побриться перед встречей с Тедди.
Она была во всем блеске, когда открыла ему дверь. Тедди отступила, чтобы он мог оценить ее наряд: белый полотняный костюм, белые туфли, у ворота брошь с красным камнем, ярко-красные овальные серьги под стать брошке.
– Черт! – сказал он. – Я-то надеялся, что застану тебя в постели.
Улыбаясь, она сделала движение, чтобы расстегнуть жакет.
– У нас заказаны места, – сказал он.
– "Где?" – спросило ее лицо.
– Ах Лум Фонг, – ответил он.
Она в восторге кивнула.
– Где твоя помада? – спросил он.
Она улыбнулась и подошла к нему. Он обнял ее и поцеловал, а она прижалась к нему так, как будто через десять минут он должен был отправиться в Сибирь. – Ну что ж, – сказал он, – сделай себе лицо. Она вышла в другую комнату, накрасила губы и появилась с маленькой красной сумочкой в руках.
– Вот такие сумочки носят на «Улице шлюх», – сказал он. – Это символ профессии.
Она шлепнула его, и они вышли.
Китайский ресторан славился прекрасной едой и экзотической обстановкой. Для Кареллы одной только еды было недостаточно. Когда он ел в китайском ресторане, ему хотелось, чтобы все выглядело и пахло по-китайски. Поэтому ему не нравился упрощенный вариант – ресторан-вагончик на Кальвер-авеню.
