Чемасов смутился. «Вот дурак так дурак! Девчонка на свидание к бригадиру шла, а я привязался!.. А уж не нарочно ли она у меня сегодня симулянтничала?! Хоть и в моей бригаде состоит, а в победителях-то небось хочет видеть своего Митьку!» — ревниво заключил Чемасов и обескураженно повернул к полевому стану.
Подлетев, как на крыльях, к Митьке, Катюша доверчиво тронула его за локоть. Митька с притворным равнодушием посмотрел на нее и остановился. С минуту они стояли друг против друга, не проронив ни слова. Наконец, все также поигрывая ключом, Митька спросил надменным тоном:
— Ну, что скажете, товарищ Кичигина?
На мгновение лицо Катюши просветлело от смутной, тут же погасшей улыбки. Потом она, протянув ему маленькую, точно литую из бронзы руку, сказала:
— Прежде всего, товарищ бригадир, скажу — здравствуй!
— Здравствуй, если не шутишь, — сказал с легкой усмешкой Митька, рывком пожав ее руку.
— Ну-с… что в вашем царствии новенького? Каково порабатываете? — стараясь перейти на более строгий, деловой тон, спросила Катюша.
— Ничего… Спасибо вам за такие вопросы. Работаем, слава богу, не худо. Подшипников не плавим. Свечей на моторах не жгем. Огрехов не оставляем… — ответил с презрительным спокойствием Митька.
— Молодцы, — в тон ему отозвалась Катюша.
— Рады стараться…
Разговор оборвался. Катюша, покусывая концы косынки, беспокойно озиралась по сторонам. Митька продолжал поигрывать картерным ключом, ловко перебрасывая его из руки в руку.
Катюшу подмывало на ответную дерзость. Но в то же время она сознавала, что это, может быть, последняя встреча с Митькой, что судьба, разлучив их сегодня, вряд ли сведет когда-либо вновь. Расставаться с ним такими чужими, почти враждебными друг другу, какими были они теперь, она не хотела и не могла. И, примиряюще взяв его за руку, Катюша тихо, будто про себя, сказала:
— Совсем я измучилась здесь без тебя, Митя. Только во сне и было мне с тобой хорошо.
При этих словах Катюша порывисто обняла Митьку за плечи и преданно, с нежностью заглянула ему в глаза.
— Ах, во сне только?! Правильные слова говорите! — отстранив от себя девушку, холодно отозвался Митька. — Понимаем. Наяву тебе не до нас. Наяву ты с разными инженерами да директорами милуешься. Наяву-то ты и налево и направо гуляешь… А во сне ко мне, стало быть, приходишь?!
— Это неправда. Ничего ты не знаешь… Никого мне, кроме тебя, не надо, Митя… — взволнованно сказала она, несмело касаясь ладонью его щеки.
— Ладно, ладно… — хмуро пробормотал Митька, уклоняясь от ласкового ее прикосновения.
Неужели ты думаешь, что я…
— Замолчи! — грубо оборвал ее Митька. — Ты меня не дурачь. Я тебе не махонький. Хватит… То-то засыпалась, говорят, сегодня! — Али после директорской свиданки и работа на ум не идет? Небось в любовницах-то у него служить выгодней, чем машиной руководствовать! Уж с ним-то ты, наверно, нормы перекрыла!..
— Не смей! — чужим голосом крикнула Катюша и, пятясь от Митьки, с таким изумлением посмотрела на него, точно признала в нем кого-то другого.
— Поздравляю! Ты у нас теперь первая по любовным делам ударница! — жестоко сказал Митька.
— Ну и что же? Премию получу! — едва сдерживаясь от кипевших на сердце слез, рывком сдернув с себя косынку, вызывающе ответила Катюша.
— Дело понятное — товарищ директор не поскупится!
— Факт. А ты думал, дарма я гулять по ночам с ним стану?
— И бригадира своего тоже, видать, не обижаешь?
— Меня на всех хватит! — с циничным бахвальством сказала Катюша. — Не знаешь ты меня, что ли?.. Правильно, и бригадира надо уважать. Как там никак — начальство! Вот я и решила, понимаешь, пень колотить, да день проводить. Слыхал, как пахала сегодня? То-то, золотой мой! Поумнела…
— Уйди, — почернев от бешенства, прорычал вдруг охрипшим голосом Митька. — Уйди! Я… мы не дадим тебе позорить боевой наш участок! Слышишь? Мы потребуем уволить тебя. И тебя уволят в два счета. За это я тебе ручаюсь.
— Это меня-то уволят? А умнее ты ничего не придумал? Только попробуй заикнись, тебе Азаров первому голову отвернет. Будь уверен, голубчик, он за меня — в огонь и в воду! Да и я его ни на кого не променяю. Тем более — на тебя. Понял? Вот и все, — сказала с усмешкой Катюша и, смерив Митьку надменно-презрительным взглядом, пошла прочь.
Митя растерянно смотрел ей вслед. В темноте он едва различал ее маленькую, хрупкую, как у подростка, фигуру.
На полевой стан бригады Катюша пришла за полночь. Чуть мерцали вдали от шатров таборные костры.
Глубоким, мирным сном спал трудовой лагерь трактористов. Где-то поодаль тихо, как бы сквозь сон, замирая на полутонах, лепетала гармошка — это бригадир Чемасов варьировал на трехрядке грустный степной напев.
