Стремилов был обыкновенным учителем русского языка в небольшом райцентре на юге России. Ничем не выдающийся, совершенно неприметный «препод». Никогда не принимал участия в конкурсах типа «лучший учитель района (области, федерального округа, страны)» с последующим награждением грамотой и торжественным вручением денежной премии. И школа была самая обыкновенная, не лицей. Финансировалась из местного бюджета, иногда крошки перепадали с областного стола. Таких школ в России тысячи. Учителя самые обыкновенные, выпускники звезд с неба не срывают. Все так бы и шло, ни шатко ни валко, если бы в светлую — в смысле, не замутненную благоразумием — голову губернского чиновника из департамента образования не пришла «свежая» и необычайно оригинальная идея: преобразовать простую школу в национальный лицей, в котором будут учиться дети эмигрантов, национальных меньшинств и беженцев, коих в начале двадцать первого века набралось немало на российском юге. Вот на севере нет, на западе маловато, а на юге избыток. Как и в столице, которую совершенно серьезно собираются переименовать из Белокаменной в Нерезиновую.
Решили чиновники создать этакий плавильный котел в одной отдельно взятой школе по заморскому образцу. Мол, там будет коваться новая общность россиян. Правда, своих детей туда учиться не отправили. Ума хватило. Под благородное дело выделили деньги немалые, оснастили школу транспортом и с нового учебного года начали комплектовать классы по национальному признаку. Русские дети отдельно. Остальных — чеченцы и другие похожие национальности с ближайших гор, тоже объединили в классы. Отпрыски бандитов, переквалифицировавшихся в барыг, т. е. в предпринимателей, плохо разговаривали по-русски, даже подростки читали по складам и писали с ошибками. Многие не знакомы с элементарными нормами гигиены. Зато были по-звериному агрессивны, жестоки и бессердечны. Дети сразу сбились в стаи, начались конфликты, драки. Победители устанавливали свои законы, побежденные жаждут реванша и обращаются за помощью. Разборки с поножовщиной стали обыденностью. Очень скоро школа превратилась в учебный центр по подготовке малолетних бандитов. Русские учителя — в основном женщины — ушли, их место заняли мужчины с внешностью торговцев фруктами, примерно таким же уровнем культуры и амбициями уровня: я хозяин вся страна! Разумеется, родители русских подростков и местные жители протестовали, но чиновники их не слышали. Это неудивительно, ибо известно давным-давно, что толстые пачки зеленых бумажек катастрофически снижают слух и зрение. У лицея были богатые спонсоры, которые не только оснастили классы компьютерами, а каждому учителю подарили по автомобилю, но и чиновников обласкали по полной программе. Не забыли местную полицию, прокуратуру и городские власти. Одним словом, довольны были все, кроме этого глупого и недалекого населения, которое само не знает, чего хочет. Одно слово — электорат! Ну как с этакими идиотами строить новую российскую демократию?
Учитель русского языка и литературы Стремилов держался дольше всех. Чашу терпения переполнило распоряжение директора школы, согласно которого русский язык объявлялся необязательным для изучения, был приравнен к иностранному и преподавать его можно было только факультативно. Количество учебных часов сокращено в несколько раз, а едва ли не главным предметом стало исламоведение. Разумеется, в рамках культурологии и истории религии! Мало того, директор школы объявил на очередном педсовете, что школа станет жить по законам шариата, которые выше всех остальных, включая Конституцию России. Она, де, несовершенна! Стремилов плюнул и ушел из школы. Возмущенный до предела, он обратился в полицию, в прокуратуру, даже в приемную какого-то депутата от какой-то правящей партии — бесполезно. Обратился в местную газету — результат тот же. Никто из тех, кому по долгу службы или велению профессиональной этики положено заниматься такими делами, не откликнулся на просьбы русского учителя. Что оставалось делать? Стремилов начал писать воззвания от руки и расклеивать на столбах. Успел немного, всего полтора десятка. Уже через пару дней он был арестован. Следователь местного РОВД предъявил обвинение в разжигании национальной розни, экстремизме и попытке свержения существующего государственного строя. Стремилов пытался объяснить свои действия. Его слушали, кивали, некоторые даже сочувствовали. На словах. Потом состоялся суд. На процессе государственный судья заявил буквально следующее: «У русских тоже менталитет такой, что надо порой вешать и убивать таких русских». И указал пальцем на бывшего учителя русского языка и литературы.
— … и вот я здесь. Проведу тут восемь лет, — сказал Шрек. Он же осужденный за экстремизм Стремилов.
Колышев покачал головой.
— Вы кого нибудь убивали?
— Нет, что вы! — удивился Стремилов. — Не умею. Даже в армии не служил — по здоровью, с оружием не знаю, как обращаться.
