Стаскиваю с себя футболку, оставаясь в лифчике, и делаю из нее что-то наподобие юбки, правда на то, чтобы нормально прикрыться не хватает. Жалею, что остатки кофты так и осталась на поляне. Хотя, они все равно бесполезны. На то, чтобы прикрыться не хватит. В какой момент моя одежда превратилась в кусок материи? Никому ненужный хлам? Сложно сказать. Все как в тумане. Помутнение рассудка какое-то. Только одни ощущения и помню. Дурманящие такие, с эйфорией схожи. Хорошо хоть футболка осталась… и то неплохо. Зато, вывод из всей ситуации все-таки напрашивается – если альфа наигрался, я могу спокойно идти домой. Вряд ли меня кто-то остановит. И пора бы вынести для себя урок из этого – никогда не идти на поводу у своих чувств и уж тем более у обостренного либидо, которое принимает за действительность то, чего нет. Это чревато.
Кивнув своим мыслям, я собралась выйти за дверь. Нечего мне больше здесь делать. Дернула ручку на себя, которая даже поддалась, но не успела сделать и шагу, потому как услышала за спиной тихое, но не менее опасное:
– И куда это мы собрались?
Разворачиваюсь, отпустив дверь, и сжимаю руки в кулаки, сдерживая себя, чтобы не наброситься на него. Несколько минут назад он голым задом сверкал. Даже не взглянул на меня. А теперь еще и спрашивает.
– Ты уйдешь только тогда, когда я позволю, – рычит он, возвышаясь надо мной и сжимая мои плечи. Когда только успел так близком подойти? Проносится мысль. А главное – совершенно бесшумно.
Между строк таится что-то вроде «никогда», оно даже слышится в его шипении на меня.
А нет, показалось – его совесть спит.
– Да, как ты смеешь, – ощетиниваюсь, – кто ты вообще такой, чтобы вот так? Сначала одно, потом другое… – не могу нормально сформировать мысль. Теряюсь, когда он вот так смотрит, будто в душе копается.
– Чего ты вообще хочешь от меня, а? – начинаю злиться.
Сколько можно на меня так смотреть?
– Я вообще-то свободный человек.
– Больше нет, Кити, – качает головой, а после, сощурившись, цедит сквозь зубы. – Запомни, только я решаю: что, когда, где и с кем.
– Но зачем я тебе? Я не понимаю, – шепчу, перебивая его.
– Скоро все поймешь, – прищуривается, а после добавляет, шепча на ухо, – и может быть, тебе даже понравится.
Я вспыхиваю, чувствуя, как щеки начинают гореть, краснея, хотя внизу живота сладко екает на такое замечание, но я ведь тоже не какая-то там игрушка, с которой альфе хочется забавляться, я все-таки живой человек. Нельзя же вот так просто взять, забрать с улицы, а потом диктовать свои расплывчатого содержания условия. Это неправильно. И просто телом, с которым он будет справлять свои ненасытные потребности, я быть не хочу.
– Я ухожу, – качаю головой отрицательно и, выворачиваясь из его объятий, делаю шаг от него.
Поиграли и хватит. Я оценила шоу с похищением, с погоней по лесу и сексом, до сих пор все дрожит внутри от пережитого. Правда, никогда не думала, что оборотни таким занимаются. Ничего не скажешь хорошие игры у альфы. Наигралась. Хватит. О том, что мне это даже понравилось думать не буду. И чем быстрее я окажусь вдали от него, тем быстрее это странное притяжение пройдет. Но следующий шаг сделать не получается. Оказываюсь остановлена его рукой, которая разворачивает меня к нему, а он, склонившись прямо над моим лицом, обдает своим дыханием.
– Я говорю, ты слушаешь и выполняешь. Ясно тебе? – и такой взгляд у него страшный, дикий какой-то, обезумевший, что я даже сглатываю.
Конечно, ясно. Киваю в ответ, морщась от того, как сильно он сжимает мою руку. Черт. Кажется, он сумасшедший.
– Куда ты меня тащишь? – спрашиваю, пытаясь поспеть за мужчиной, что размашистым шагом направляется куда-то вглубь дома, а еще вырвать свою руку из его загребущих лап, но он ничего не отвечает, только сверкает недовольным взглядом в мою сторону и держит крепко, не вырваться.
И чего это он так недовольно зыркает? Чего хочет от меня, собственно? Чтобы я молчала в трубочку? Как бы не так. Фигушки ему. «Я говорю, ты выполняешь…» Тьфу. Что за средневековье?..
– Э… – озадаченно осматриваюсь, когда мы врываемся вихрем в очень симпатичную, на мой вкус, комнату. Точнее, в комнату врывается альфа, а я так – маленьким ветерком сзади догоняю его.
– Осмотрись пока, вечером зайду, – бросает он и освобождает, наконец, мою руку, а я тру ее, в том месте, где смыкалась его ладонь. Точно будут синяки. Вот уверена. С его-то силой.
– Что значит вечером? – тут же наседаю на него, спохватываясь.
После буду думать о синяках, сейчас пора – о насущном.
– Ты, что меня здесь оставишь?
– Тебе что-то не нравится Кити? – вкрадчиво уточняет, замерев на месте, как притаившийся хищник перед прыжком.
