Перебрав бутылки, Кононов остановил свой выбор на шотландском виски «Чивас Ригал» двенадцатилетней выдержки. Супруга лежала рядом в узком голубом бикини, прикрыв глаза солнцезащитными очками. Лучи жаркого послеполуденного солнца падали сквозь открытую стеклянную крышу, бесчисленными бликами отражаясь от кафельного пола, искрясь в зеленоватой воде.
– Почти как на море, – блаженно зажмурился он, сделав глоток благородного напитка.
– Лучше, мой дорогой Сашенька, – мурлыкающим голосом отозвалась она.
– Почему лучше?
– Потому что рядом никого нет. Мы с тобой только вдвоем.
– Как ты нашла это райское место?
– Пришлось потрудиться. На этот особняк претендовал какой-то колумбийский барон, но я утерла ему нос. Правда, пришлось заплатить подороже.
– Молодец, – искренне похвалил Кононов. – Придет время, когда мы, русские, заставим весь этот мир ходить перед нами на цыпочках.
– Это время уже пришло. По крайней мере, для нас с тобой. Или ты не согласен?
– Хотелось бы верить, но…
Елена повернула голову в его сторону, сдвинула на нос очки.
– Что ты хочешь этим сказать? – В ее голосе прозвучала легкая тревога.
– Ничего, дорогая, просто еще не все дела улажены.
– Я надеюсь, сейчас ты не станешь заниматься делами?
– Нет, – засмеялся он, успокаивая ее, – сейчас я хочу отдохнуть. Слишком больших нервов мне стоило добраться до тебя.
– В машине ты что-то говорил о неприятностях дома. Не хочешь рассказать об этом поподробнее?
– Может быть, в другой раз. Сейчас не хочется о плохом.
– Скажи хотя бы, это серьезно?
– Все в этом мире относительно, дорогая. То, что казалось серьезным там, за тысячи километров от этого блаженного места, здесь выглядит смешным и нелепым.
Она немного помолчала.
– Я боюсь за тебя, Саша. Боюсь за нас с тобой. Здесь в газетах пишут такие ужасы о русской мафии.
– Пусть русской мафией пугают легковерных американцев. Или жителей Брайтон-Бич. Это миф, выдумка досужих газетчиков. Американцам скучно, поэтому они придумали себе очередной ужастик.
– А по-моему, за этими рассказами что-то скрывается. Ведь это правда, что среди русских, приезжающих сюда жить, немало людей с уголовным прошлым.
– Ну и что?
– Разве тебе не страшно?
– Есть враг гораздо реальней и опасней.
Елена напряглась.
– Кто?
– Кагэбэшники.
– Это они преследовали тебя?
– Да.
– И что ты собираешься делать?
– Отдыхать, греться на солнце, купаться в бассейне, обедать, спать, – засмеялся он.
– Я серьезно.
– Если серьезно – займусь литературным трудом.
– Ты собираешься писать книгу?
– Я собираюсь писать заявления, жалобы, прошения.
– Куда?
– Во все инстанции, начиная с иммиграционных властей и заканчивая администрацией президента. Я затоплю Америку бумагами.
– Зачем тебе это нужно?
– Это самый надежный способ обеспечить нашу безопасность. Я пробью американскую бюрократическую стену бумажным тараном. Стена в конце концов рухнет, и под ней окажутся погребенными те, кто захочет меня преследовать.
– Это твои бывшие сослуживцы? Они уже хотели что-то сделать с тобой?
– У них ничего не получилось там, не получится и здесь. Я же всегда прекрасно играл в шахматы и умел просчитывать на несколько ходов вперед. Я знаю все варианты, которые могут предложить мои противники.
Он со вкусом допил виски, поставил широкий квадратный стакан с толстым дном на столик. Елена перебралась к нему, села на колени, обняла за шею.
– Я знаю, что ты умница, Сашенька, и добился всего сам. А может быть, лучше не привлекать к себе внимания? Тихо жить здесь, в Вашингтоне или в Нью-Йорке. Ведь деньги у нас есть.
– На них слишком много претендентов, – сказал Кононов, поглаживая ее по плечу, прижимаясь губами к теплой бархатистой коже.
– Время пройдет, страсти улягутся, о тебе позабудут. Все уладится само собой.
– Ты забываешь, что я игрок, милая. Я привык действовать решительно, бросать вызов судьбе. Именно поэтому я смог добиться успеха там, в России. Мне нельзя останавливаться.
– Тогда, – чуть помедлив, сказала она, – может быть, нам стоит обратиться к моему папе? У него большие связи в Кремле. Он нас не оставит.
– Да, я уже думал об этом. Твой папа тоже сможет нам помочь. У нас все будет хорошо. И пожалуйста, не забивай себе голову глупыми вымыслами о русской мафии. Мы с тобой в американской столице. Совсем недалеко отсюда «Белый дом», Капитолий. Никакой русской мафии здесь нет. Кстати, что мы будем делать сегодня вечером?
– А как ты думаешь?
– Думаю, что нас ждет великолепный ужин на двоих в японском ресторане. Представляешь: суши, сашими, подогретое сакэ, запах сакуры?
– А потом я сыграю «запах гейши», – с вожделением глядя ему в глаза, прошептала Елена. – А может быть, и сейчас…
Ее рука скользнула ему под халат.
Константин слышал сквозь сон настойчивые трели телефонного звонка. Но просыпаться ему не хотелось. Он накрыл голову подушкой. Телефон вскоре затих.
Но Панфилов не успел погрузиться в дрему. Кто-то стал трясти его за плечо.
– Эй, соня, вставай, – раздался веселый голос Игната. – Я уже с пробежки вернулся, а ты все спишь.
– Да иди ты, младшой, – пробурчал Константин.
– Вставай, говорю, твою машину угнали.
– Что?
