Никому из наших разведчиков не пришло в голову пристрелить тяжело раненного в живот немца. Никому из советских врачей не пришло в голову не лечить другого немца, раненного в ноги. Никому из офицеров или солдат не пришло в голову расстрелять пленного и раненого Отто Бауэра после того, как он УЖЕ рассказал все, что знал. Его лечили, его спасли. Потом отправили в лагерь для военнопленных, откуда он в итоге и вернулся в Германию. А что Михаил Бобров? Он, взявший немца в плен, приходил к нему поговорить, помогал изучить русский язык. И это несмотря на то, что сам был из блокадного Ленинграда, а значит, прекрасно знал, что происходило в родном городе и в родной стране из-за таких вот «отто бауэров». За десять месяцев до пленения германских егерей, 12 февраля 1942 года, у Михаила Боброва скончалась мама — блокада и голод продолжали свою страшную жатву. А кто организовал эту блокаду? Кто стрелял по Ленинграду, кто бомбил замерзший и умирающий от голода город? Друг Михаила Боброва, также альпинист и верхолаз, Алоиз Земба влюбился в красивую девочку-официантку в столовой Петропавловской крепости. Когда в столовую попала немецкая авиабомба, то в развалинах нашли только ее руку. И вот Алоиз Земба прижал оторванную конечность к груди и долго с ней ходил. Через несколько месяцев он умер от истощения…
Михаил Бобров мог предъявить Отто Бауэру много счетов. Но он не мог ненавидеть раненого немецкого егеря:
«Я частенько заходил к нему в госпиталь. Он занялся изучением русского языка, и мы подолгу беседовали. Мне трудно объяснить почему, но я не чувствовал к нему никакой вражды: на больничной койке лежал раненый альпинист, которого наши военные медики старательно возвращали к жизни. Наверное, это и есть главное чудо человеческой души — врожденная потребность любить другого человека… Едва ли приходится удивляться тем странным на первый взгляд, а на самом деле нормальным человеческим отношениям, которые складывались между мной, русским военным альпинистом, и пленным немецким егерем, и тому самоотверженному милосердию русских врачей, которые всех нас выхаживали. После выздоровления обоих эдельвейсовцев отправили в лагерь для военнопленных под Тбилиси. Я хорошо помню, как перед отъездом Бауэр встал на колени и по-русски благодарил врачей за спасенную жизнь».[401]
В то время не только Отто Бауэр — вся Европа стояла на коленях и благодарила русского солдата и Советский Союз за спасение от смерти и освобождение от страданий. Авторитет Советского Союза был колоссальный. Пока его не угробил Никита Хрущев, начав кампанию, равной которой по глупости и самоубийственности нет в человеческой истории. Политик, загнавший Гитлера в гроб, был представлен как палач своего и других народов, победа — как цепь случайностей. Ведь если «вопреки Сталину» побеждали советские маршалы, значит, это являлось случайностью: общий план действий всегда определяет Главнокомандующий, а он, если верить хрущевской лжи, «воевал по глобусу».
Большинство решений Хрущева, которые на самом деле были абсолютно преступными по отношению к интересам вверенного ему государства, уже известны в нашей стране. Передача Крыма Украине, согласие на «возвращение» части Курильских островов Японии, вывод войск из Австрии в одностороннем порядке и без всякой надобности. Хрущев смешал с грязью дело, имя и достижения товарища Сталина.
В очередной раз обратим внимание на то, что публикуемые повсеместно цифры так называемых сталинских репрессий являются злонамеренным вымыслом или бездумным его повторением. Реальные данные в очередной раз озвучил глава ФСБ. А. В. Бортников привел следующие данные о репрессиях: «Количество осужденных за контрреволюционные и иные особо опасные государственные преступления, в том числе за бандитизм и военный шпионаж, в 1921–1953 годах — 4 060 306 человек. Из них к высшей мере наказания приговорены 642 980, к ссылке и высылке — 765 180. Об этом говорят архивные материалы. Все другие цифры являются дискуссионными».[402]
