Мы медленно развернулись и посмотрели на стоящего в дверях Люциуса Малфоя. Тот был взъерошенный, идеально уложенные волосы торчали в разные стороны, мантия прожженна во многих местах, на лице чернели полосы сажи. Он стоял и смотрел на нас. Но по его лицу было трудно сказать, шокирован он увиденным или нет. Он сохранял поразительную невозмутимость.
— Я несколько часов уговаривал Добби перенести меня к вам. — Глаза его полыхали сдерживаемым гневом. — Мне нужен меч, что бы уничтожить крестраж.
Я посочувствовал Люциусу, так как прекрасно понимал, что Добби ни за чтобы не выдал меня без крайней необходимости.
— Посмотри на столе, — махнул рукой Снейп.
Малфой повернулся и, увидев меч, потянулся к нему, но рука вдруг застыла на полпути. И он сам весь застыл на середине движения.
— Это?
— Поттеру удалось найти диадему, а я уничтожил ее мечом, — бесстрастно ответил Снейп.
Малфой осторожно взял кусочки разбитой диадемы, повертел в руках и положил обратно на стол.
— Я жду вашего рассказа. — Он перехватил меч и вышел, гордо задрав подбородок.
— Добби плохой эльф, — тихо пропищал домовик, выглядывая из-за косяка.
— Нет, — улыбнулся я. — Спасибо, что помог мистеру Малфою попасть сюда, а то мне самому пришлось бы отдавать ему меч, а я сейчас не могу пока вставать. Так что, Добби все сделал правильно.
Мы лежали на кровати, в комнате было темно. Снейп зажег одну свечу на тумбочке, ее пламени едва хватало, чтобы осветить даже полкомнаты. Я лежал рядом и обводил пальцем черный контур знака мрака.
Между нами исчезли недомолвки, неуютное молчание, даже глупые вопросы, на которые хотелось услышать ответы. Все было уже не важно. Я чувствовал тело рядом и понимал, что все этой жизни имеет свой конец. Я не вспоминал Рона и Гермиону все это время, потому что воспоминания выворачивали мою душу болью. Одно только имя Джинни и меня уже трясло от злобы. Но… я чувствовал, как внутри меня что-то менялось. Я скоро к ним присоединюсь, и смерть мне не кажется такой страшной. На место чувства мести пришло смирение. Выбора нет. Вот только…
Где же ты был раньше? Едва ли ты мне стал готовить макароны, когда я был на четвертом или пятом курсе… Но знай, что ты такой: живой, местами смешной, местами грустный, что в тебе своя печаль, что у тебя чертовски классное тело — я бы возможно испытывал другие чувства в школе. Интерес. А ты был интересным и сильным. Каково это просыпаться с тобой, зная, что не нужно никого убивать, не нужно умирать самому? Просто жить, варить кофе, чай, какао? Творить магию в обыденных вещах. Я не могу представить, как ты ходишь в магазин, как читаешь этикетку на банке с фасолью. Как ты смотришься на улице, когда осень горит в листве? Мог бы я все это увидеть? Война забрала у меня все, но почему-то дала тебя. И я не знаю, равна ли моя боль твоему теплу…
И еще почему ты обнимаешь меня? И зачем целуешь сына врага, сына твоей любимой? Это меня ставит в тупик. Скажи, ты ведь что-то ко мне чувствуешь? Не обязательство, которое нужно выполнить? Ты ничего не говоришь мне прямо, но твои глаза и руки говорят намного больше. И я хочу верить, что я тебе тоже нравлюсь…
— Знаешь, мне хочется сделать что-то безумное, доказать, что я еще жив.
— Например?
— Не знаю, — я тяжело выдохнул, а потом, озорно улыбнувшись, сказал: — давай закажем китайскую еду?
— Китайскую еду? — удивился Снейп.
— Да, я никогда ее не ел, Дурсли обычно не покупали такое.
— Что ж, давай закажем, я тоже ее никогда не ел.
— Правда?
Снейп не ответил, поднялся с кровати и натянул домашние штаны. Я поднялся следом.
— Ты можешь мне дать что-нибудь из нормальной одежды?
Он подошел к шкафу, и вытащил из него клетчатые широкие шорты и черную футболку со словами Я люблю королеву.
— Это какой-то волшебный шкаф.
Мы спустились на кухню, я сел за столик.
— Как мы закажем?
Снейп полез куда-то в закрома нижнего шкафчика и вытащил на свет божий потрепанный телефон.
— Ого, — удивился я.
Деловито раскрутив шнур, он подключил телефон. И замер.
— Может, сначала набрать номер справочной? — тихо предложил я.
Через несколько десятков ошибочно набранных номеров справочной, мы все же дозвонились куда надо. Спросив у приятного женского голоса номер самого известного ресторана с китайской кухней, мы с успехом заказали пару блюд.
— Где ты был после свадьбы? — спросил Снейп, пока мы ждали заказ.
— Я аппарировал на Тисовую, в чулан под лестницей. В тот момент мне казалось, это самое безопасное место. Знаешь, я тогда думал, что если бы ни кто за мной не пришел, Он бы не возродился. И никто бы не умер. Я слушал, как тетя готовит еду на кухне, как дядя смотрит телевизор, и жалуется на то, что цены на бензин опять поднялись, как Дадли играет в компьютер. А потом они все дружно пошли есть, и я понял, что всю жизнь был лишним.
Я замолчал. Сейчас я уже ничего не чувствовал: ни сожаления, ни грусти, ни зависти.
— Я стер им память. Они навсегда забыли обо мне. Так будет лучше.
— Возможно.
Больше всего на свете я хотел сказать тебе, что я не хочу умирать. Теперь не хочу…
====== Страх ======
Страх
