Вспомнился тот летний денек, когда я с Андреем ждала, когда его заберут. В самом деле, я же Дана потом встретила. И ведь он так и не сказал, что на самом деле делал рядом с моим домом...
- А у тебя еще какой-то предполагаемый жених был?
- Но... зачем ему было это делать?
Папа вздохнул и отпил кофе.
- И ты этого не видишь?
- Чего?
- И все-таки я не устаю поражаться тебе, - покачал он головой. - Во многих темах ты лучше кого бы то ни было разбираешься, а в некоторых вещах деревня-деревней!
И он снова уткнулся в бумаги, недвусмысленно намекая, что наш разговор закончен.
- Ладно, мне надо идти, - сказала я.
- Спасибо, что помогла мне с Гретой, - настиг меня его голос совсем у дверей. - Теперь у меня действительно появилось больше свободного времени.
- Я только рада помочь, папа, - улыбнулась я и вышла.
И все-таки, что же конкретно он имел в виду? Неужели это был намек, будто Даниил... влюблен в меня?
Даниил приехал утром, как и обещал. Странно, но я ждала. И я бы точно расстроилась, если бы он все-таки не приехал. Именно расстроилась, а не разозлилась, хотя злость была бы более правильной реакцией.
В последнее время я вообще перестала понимать себя. И не только себя.
Я вышла из дома, едва увидела его автомобиль. Даже удивилась своему нетерпению. Впрочем, ему есть объяснение. И это объяснение не совсем нравилось мне.
- Доброе утро, солнце, - поприветствовал он меня, едва я села в машину.
- Привет, - я чуть нахмурилась. - Давай ты все-таки не будешь меня так называть.
- Почему? Это же мило, - он улыбнулся. - Ты теперь мое солнце.
- Но я же перестала называть тебя пупсиком!
- Это было весело, между прочим. Я даже совсем не против.
- А я вот против "солнышка", - уперлась я.
- Тогда будешь "золотцем".
- Что? Да ты совсем спятил!
- Конфетка? Киска? Лапуля? Ласточка? Ягодка? - начал он перебирать всякие прозвища, а я каждый раз качала головой. - Тебе трудно угодить, - с ласковой улыбкой повернулся он ко мне, остановившись перед очередным светофором, когда там загорелся красный свет. - Малышка? Снова нет? Тогда... Пампушка? А как на счет мусипусечка?
- Зеленый свет горит, Дан, - напомнила я ему, когда сзади нас уже засигналили другие водители. - И перестань выдумывать мне идиотские прозвища! Сам ты мусипусечка!
- Решено - я буду называть тебя крокозяброй, - удовлетворенно кивнул он, сосредотачиваясь на дороге.
- Кроко... Что?! Что за глупость?
- Или крокозябра, или солнце, - пожал он плечами.
- Почему бы просто не обращаться по имени?
- Не-е-ет, - качнул он головой. - Так неинтересно.
Фыркнула. Странный он все-таки. И я тоже становлюсь странной рядом с ним.
- Так что, крокозябра или солнце?
- Даже твое Ритуля звучало не так кошмарно, - пробормотала я.
- Но тебе же не нравится, когда я называю тебя Ритулей.
- Будто я в восторге, если буду кроко-как-ее-там!
- Вот и я о том же, солнце, - просиял он. - Не будь такой кислой!
Честно говоря, все эти прозвища вызывали у меня противоречивые чувства. Нет, все те, где упоминаются животные, особенно зайцы всякие или коты, - это просто кошмар, но остальные... Я даже на самом деле не особо против "солнца", но меня все же напрягает обращение к друг другу не по имени. Будто не помнишь его.
Когда мы доехали, я вдруг поняла, что так и не спросила главного. Вчерашние слова папы беспокоили меня, и я хотела выяснить, прав ли он. Неужели Дан устроил эту суматоху с нашим браком, просто потому что побоялся, будто я выскочу замуж за Андрея?
Но спросить шанса у меня уже не было. Какой-то задней мыслью вспомнила, что сегодня вторник, а значит... Сегодня Грету забираю я. То есть еще не все потеряно, я обязательно узнаю ответ. Не сейчас, чуть позже, но... я подожду.
Наше совместное появление уже не было фееричным, но я все еще чувствовала, как сотни пар глаз наблюдают за нами. Не то, чтобы меня это напрягало, я просто не понимала, зачем им это надо? Что интересного в пристальном наблюдении жизни совершенно постороннего тебе человека?
Кира выглядела подавленной, хотя и старалась не показать этого. Чертов Андрей! если бы он только с самого начала обо всем подумал!.. Мне очень хотелось облегчить ее страдания, но что я могла сделать? Разве от меня прямо сейчас что-то зависело?
Любовь... Сложная штукенция она, наверное. Глядя на Киру я даже с облегчением принимала тот факт, что никогда не была толком влюблена. Любовь приносит боль, разве нет? Но в то же время, если только вспомнить ее счастливый смех и то, какой оживленной она становилась рядом с Андреем... Страдания - только одна сторона медали. А вторая - это счастье. Счастье любить и быть любимой. Счастье, сладкий вкус которого я так и не узнала.
И смогу ли узнать хоть когда-нибудь?
