Влад намеревался только заставить ее замолчать и заставил же… Но только когда стройное тело прильнуло к нему, он понял, что увлекся, и что уже не просто целует Виолетту, а целует с четким намерением. Что не просто держит ее затылок, а массирует его, нежно, ласково… Черт! Когда он отпустил ее руки и привлек к себе, Вилка и не думала противиться. Вцепилась в его воротник так, что затрещала ткань, и притянула к себе с такой силой, что они стукнулись лбами. На секунду замерла, глядя на его губы, и хрипло, рвано дышала, а потом поцеловала сама. Так, что Влад не удержался от стона…
Это походило на безумие. Он вжимал ее в себя. Она царапала его, запустив руки под ворот футболки, и тихо урчала. Как ехали домой, помнилось слабо. Ярким пятном всплывало воспоминание, как они свалили тумбочку в прихожей и сами же рухнули через нее… Желание кружило головы, и раздеваться они начали прямо на месте, на полу, но, несмотря на вспыхнувшую страсть, ему хватило терпения донести девушку до постели и уже там отпустить себя…
Устало повиснув на боксерской груше, Влад прикрыл глаза. Выдохнул. Тело раз за разом охватывала дрожь. Черт подери! Выдохнув, он размял мышцы шеи и снова принялся молотить кулаками кожаную поверхность.
Вспоминая о прошлой ночи, Влад невольно ловил себя на мысли, что такой горячей девушки у него еще, наверное, не было. Она была жадной до ласк. Она была инициативной. Она не только брала, но и отдавала ему с лихвой. Она отдавалась ему с таким пылом, что перехватывало дыхание, и Влад оторвался от нее только усилием воли. Глаза девушки прикрывались, на губах играла легкая блаженная улыбка, и ему не оставалось ничего, кроме как лечь рядом и уснуть…
Окончательно отрезвление пришло, когда он утром лежал на Виолетте и слушал ее рваное дыхание. Чувствовал. И судорожно соображал, что делать дальше. Отношения? Нет, он не боялся их… Он боялся оказаться несостоятельным в них… У него была пара девушек, с которыми он расставался без скандалов, была еще одна, с которой был, так сказать, секс по дружбе… А что делать с Вилкой? Сделать вид, что ничего не произошло, явно не получится. Слишком часто они встречаются. Разве что вычеркнуть ее из жизни, но это практически нереально… Вместе с ней придется вычеркнуть то, от чего он никак не хотел отказываться. Да и… Не хватило бы совести так поступить с Виолой… Не такая она. Но что тогда делать? Он просто не знал…
***
Дом хранил молчание. Сидя на табурете и сложив ноги на второй, Аня что-то увлеченно печатала в ноутбуке. Рядом на столе стояла чашка и тарелка с непочатым бутербродом. Поджав губы, Виола шагнула в кухню и растерянно улыбнулась:
- Привет…
- Привет, Виолетик, все хорошо?
- Да… А у тебя?
- У меня… Да… как-то так…
На выдохе. Так, что сердце невольно сжалось.
Приблизившись, Виолетта заметила, как покраснели ее глаза. Болезненно бледное лицо ясно дало понять, что ночь была бессонной…
- А с Серегой вы помирились?
- А мы с ним и не ссорились, Вилк…
Сказано это было так, что становилось ясно – разговор окончен. Вздохнув, Вилка не стала настаивать на разговоре по душам – самой было кисло и противно, потому только рада была переменить тему:
- У тебя будут сегодня поручения?
Потерев лоб, Аня сжала губы и передернула плечами:
- Я, может быть, вечером съезжу в «Неверленд», но еще думаю, а так нет, поручений не будет, отдыхай…
- Хорошо… Если что, свисти!
- Хорошо, - улыбнулась Аня, но улыбка вышла до того неестественной, что сердце сжалось.
Покинув кухню, Виола пошла к себе. Приняла душ. Вымыла волосы. Надела свежее белье и одежду. Расчесалась. Скудный завтрак сейчас отзывался голодом, а голод придавал слабости. Несмотря на то, что в доме было тепло, Виолетту бил легкий озноб. Порывшись в комоде, она достала теплые вязанные носки и, натянув их на ледяные ноги, пошла искать что-то съестное.
Прошла неделя. Влад молчал. Постепенно Вилка становилась такой же как Аня, и начинала лучше понимать суть внутренней проблемы подруги. Теперь и она узнала что такое «братья Столяровы»… Как они могут обвораживать. Как умеют соблазнять. Сводить с ума. Исчезать. Оставляя после себя только пустоту. И ничего больше.
Теперь она понимала, что даже одной ночи достаточно, чтобы потерять себя в мужчине. Это раньше Влад казался качком-простачком. Сейчас, распробовав, Вилка понимала, что никогда он таким не был. Просто так она к нему привыкла, что не видела в нем мужчину, да и, откровенно говоря, на фоне брата Влад явно проигрывал. На деле же оказался едва не таким же… Сейчас, анализируя и вспоминая, Вилка понимала, что братья похожи даже больше, чем можно себе представить. Если не во всем, то во многом.
Как и Аня потухшая и опустошенная, Вилка слонялась по дому. Дела не делались, все попросту из рук валилось. Все чаще она лежала в своей комнате, свернувшись сиротливым клубочком. Первые дни плакала, а потом успокоилась. Обиднее всего, что даже поделиться было не с кем… Не могла она ни Ане, ни Карине признаться в том, что по синей лавочке переспала с их общим другом… Стыдно было. Стыдно…
