— Я все еще думаю, что привлечь к этому братьев, было бы хорошей идеей.
— Ни в коем случае. Чем меньше людей вовлечено — тем лучше.
— Это помогло бы выиграть нам больше времени. Если они начнут поднимать шум по всему городу, разыскивая девчонку, это только привлечет нежелательное внимание.
— Мы не будем привлекать близнецов.
— Он прав.
Какого хрена?
Я повернулся и увидел Сиенну, стоящую у входной двери.
— Серьезно? Я же сказал тебе оставаться внутри, мать твою.
— Ты, как никто другой, должен знать, что я плохо выполняю приказы.
— Это опасное дерьмо, Сиенна.
— Я в курсе, поскольку сама оказалась в центре событий. — Сиенна подошла ближе, засунув руки в карманы пальто. — Твой друг прав. Если ты не хочешь привлекать внимания к моей семье или ко мне, ты должен рассказать Сайласу и Спенсеру, что происходит.
— Ни в коем случае.
— Они будут искать меня.
— Мы выиграли немного времени, когда речь зашла о твоих братьях.
Она нахмурилась.
— Как?
— Мы отправили им сообщение с твоего телефона.
— Какое?
— Что тебе нужно побыть одной, и ты скоро вернешься.
Сиенна издала издевательский смешок.
— Они никогда в это не поверят.
— Почему нет?
Сиенна скрестила руки.
— Потому что я бы так не поступила.
Я приподнял бровь.
— Ты хочешь сказать, что уехать одной, захотев побыть в одиночестве, — это не то, что бы ты сделала?
Трудно было не заметить, как изменилось выражение ее лица, когда Сиенна задумалась. Уверенность внезапно исчезла, Сиенна опустила глаза и отвернулась в сторону.
— Может, ты и прав, — пробормотала она. — Они могут подумать, что я могу сделать что-то подобное прямо сейчас.
Я прищурился, интуиция подсказывала мне, что что-то действительно изменилось. Есть что-то, о чем Сиенна не договаривала.
Она ушла в дом, не сказав больше ни слова, и я повернулся к Уотсону.
— У ее братьев есть друг по имени Эндрю. Я не знаю фамилию этого ублюдка, но мне нужно, чтобы ты узнал о нем все, что сможешь.
— Зачем? Как он связан со всем этим?
— Пока не знаю. Но мне нужно знать об этом парне все. Начиная с его группы крови и заканчивая точным временем, когда он каждый день ходит в туалет.
Уотсон посмотрел на меня, приподняв бровь.
— Ты какой-то странный. Что с тобой не так?
— Ничего. Все нормально.
Он наклонился ближе и обнюхал меня, как гребаный пёс.
— Я чувствую запах ревности?
— Какого хрена? Отвали от меня.
Уотсон хихикнул.
— Этот парень, Эндрю, вторгся на твою территорию?
— Просто сделай, как я просил.
— Отлично. Но послушай, теперь, когда они знают о ней, тебе нужно начать думать о том, что ты собираешься делать в долгосрочной перспективе. — Уотсон бросил на меня знающий взгляд.
— Я знаю.
— Это никогда не будет безопасно для нее, Ной. Она никогда не сможет…
— Господи, Уотсон. Я, блядь, знаю.
— Ладно, чувак, — поднял руки Уотсон, отступая. — Я займусь этим Эндрю как можно скорее. Вернусь завтра вечером.
Я кивнул и просто смотрел, как Уотсон садится в грузовик и уезжает. Я нервничал, был взбудоражен и чертовски зол. Мы знали, что картель Эспозито не случайно оказался в Атертоне. Но пока не было точно подтверждено, что они знали о Сиенне и о том, что она значила для меня, все еще оставалась надежда, что они пойдут по моему следу, и только по моему. Тогда наш план был прост. Спрятать Сиенну на несколько дней и следить за ними, пока мы будем выводить их из города с помощью тщательно расставленных «хлебных крошек». Но теперь все было не так просто. Я молил Бога, чтобы близнецы не натворили каких-нибудь глупостей. Если ублюдки Эспозито пронюхали о чем-нибудь, связанном с Сиенной, теперь, когда они знали о ней, они бы перевернули весь город, чтобы добраться до нее.
Когда я вернулся в дом после долгого пребывания на холоде, тепло камина согрело меня. Сиенна стояла у кухонной раковины, скрестив руки на груди.
— Они в опасности?
— Кто?
Я закрыл дверь.
— Мои братьям. Они в опасности? Эти люди пойдут за ними?
— Сейчас они ничего не предпримут. Последнее, что они сделают, — это привлекут к себе нежелательное внимание, когда не будут уверены, где находится их цель.
— И как скоро они узнают, где ты?
Я положил руки на спинку стула, расправил плечи, чувствуя больше тяжести и сожаления, чем за последние годы.
— Я больше не мишень, Сиенна.
Я посмотрел на нее.
— Теперь мишень — это ты.
Сиенна
— Они думают, что если найдут меня, то найдут и тебя?
Ной уставился на меня так, словно ожидал, что я сломаюсь в любой момент, как хрупкая фарфоровая кукла, которая разобьется, если он произнесет хоть одно неверное слово.
— Не совсем.
— Что значит «не совсем»?
Он прикусил губу и выпрямился, глядя куда угодно, только не на меня.
— Послушай, это был долгий день. Тебе нужно немного отдохнуть.
— Ной, о чем ты не договариваешь?
— Там есть ванная. — Он указал на обшитую деревянными панелями дверь слева. — Думаю, она тебе понравится. В шкафу в спальне есть чистая одежда.
— Ной, — произнесла я настойчиво, шагнув вперед. — Расскажи мне.
— Прими душ или горячую ванну, Сиенна. Отдохни немного. Мы можем поговорить утром.
