– Покончить с Гильдией убийц – это хорошо, – Кайя кивнула, показывая, что поддерживает гнома в этой затее. – Но для меня, Алдар, даже значения не имеет, на кой… зачем ему столько золота. Выплатить откупные или там купить дом с виноградниками в Делоре… Я вот помню, что именно он вытащил тебя из темницы, вместе с Хадигой укрыл от альханских стражников, а затем – вовсе вывел из города, быстро и безопасно. А здесь, в Гатвине, на пару с Равалем, он прикончил твоего убийцу. В Альхане, к слову, именно Раваль перебил влетевших в подвал Хадиги стражников. У тебя нет ощущения, что ты им всем немного должен?
– Да я им очень даже
– Понимаю. Но я могу, – спокойно согласилась Кайя, всем видом показывая, что дискуссия закончена.
Но Алдар всё-таки легко никогда не сдавался.
– А как же
По лицу Кайи он сразу понял, что лихо промахнулся. Но девушка спокойно ответила:
– Я поняла, что справедливость – это не зло и не добро, а всего лишь инструмент, среди прочих. Способ достижения цели. Как молот кузнеца, как топор дровосека… С топором можно и дом из дерева сложить. А можно выйти на дорогу и грабить путников. А коли так, справедливостью можно объявить что угодно. Что удобно по ситуации считать справедливым. Мне вот кажется, взять золото из городской казны, чтобы помочь моим друзьям, – вполне справедливо.
Дагор с Равалем молча переводили взгляды с девушки на советника и обратно, не рискуя поучаствовать в этом лёгком, почти семейном споре, временами переходящем в философский диспут.
– Кайя права, – у Шаттнаары сомнений “влезать или не влезать” не возникало, просто она ждала, когда в разговоре наступит пауза. – Чем разыгрывать тут благородного осла, лучше бы послушался дев… невесту свою!
– Вот-вот! – девушка обошла Алдара со спины, обняла и ткнулась носом ему в шею. – Послушался бы…
– Не нужно, – неожиданно быть может даже для себя, всё-таки вмешался Дагор. – Если это станет причиной для ссор и размолвок между вами, то оставим этот план. Я найду, где заработать.
Раваль удивлённо присвистнул и посмотрел на гнома с неподдельным уважением, пожалуй, в первый раз за всё время знакомства.
– Да ты никак только что отказался от двадцати тысяч золотом?!
Дагор ответил долгим сумрачным взглядом. Обошёлся без ругательных слов, хотя, признаться, очень хотелось…
Ругательные слова, впрочем, прозвучали. Но говорили (а точнее – выкрикивали) их на улице, куда из гостиной Алдара выходило целых три окна.
Сейчас они были распахнуты настежь. Оттуда уже с четверть часа как доносился странный шум, но у собравшихся здесь хватало забот, чтобы ещё прислушиваться, что там творится на улице.
А прислушаться бы стоило!
В гостиную вбежал Дейар с перекошенным от ужаса лицом.
– Там… Гигантская волна!.. Идёт на город!.. – всхлипнул он и умолк, тяжело дыша.
Все непонимающе уставились на мальчишку.
– Волна
От Хадиги, зашедшей следом.
– Просто волна, болван! – прорычала она. – Волна
– Мы тут были немножко заняты, – огрызнулась Шаттнаара. – Вытаскивали Алдара из лучшего мира – в наш, обычный.
– Зря старались, – с убийственным спокойствием проговорил Торрен, объявившийся следом за помощницей писаря. – Скоро мы все в лучшем-то и окажемся.
Советник тоже почувствовал настоятельную потребность выругаться, но сдержался.
– Кто-нибудь может внятно объяснить, в чём дело?! – звенящим от раздражения голосом поинтересовался он.
– Получасом ранее в море, в виду береговых башен, появилась огромная волна, – Торрен понял, что этим “кем-нибудь” лучше всего стать ему. – Я нечто подобное видал однажды. В гигантской волне, что мы пережили тогда в Альхане, было футов тридцать13. Она обрушилась на гавань и улицы, ведущие к порту, причинила массу разрушений и бед, убила десятки, покалечила сотни горожан.
– Так надо бежать! – воскликнула Кайя. – Сколько у нас времени?
– Полчаса есть, – предположил мореход. – Только бежать некуда. В той волне, что надвигается на Гатвин, две с лишним сотни футов14, самое меньшее. От такой не ускакать даже на самом резвом коне: она быстрее, догонит всё равно. И не спрятаться в подвалах: она сметёт все дома и затопит всё вокруг.
Дагор с ужасом выдохнул.
– И ты так спокойно об этом говоришь?!
Торрен пожал плечами.
– Она не уменьшится ни на фут, говори я про неё со страхом.
– И что же делать? – в дрожащем голосе Раваля страха хватало.
Мореход не стал дразнить парня. Прочно связавший жизнь с морем, он давно понял, что море однажды эту жизнь и заберёт, и относился к такой перспективе философски. Вот только, что произойдёт это на суше, представить не мог.
