Неназванная полностью

– Могу, – подтвердила Кайя. – Спасибо за него. Он помог спасать дорогих мне людей. Прости, что не оправдала ожиданий. Понятия не имею, что я должна была сделать для мира, но даже если б знала… Отошла бы в сторонку. Мне без разницы, кто с кем и за что борется. Раваль! – она повернулась к парню. – Отведёшь меня на площадь, где у вас казнят преступников?

Тот молча кивнул.

– Aere faellidh, Ennaerheon, – слегка поклонилась девушка эльфу. – Kae ca vallirhein!9

– У людей в таких случаях говорят “До свидания”, – поправил её тот, возвращая полупоклон.

– Это если планируют, что будет новая встреча, – возразила Кайя.

– Вот именно, – с непроницаемым лицом подтвердил эльф.

Он развернулся и торопливо взбежал по трапу на корабль. Девушка вспомнила, что хотела спросить, как называется галеон, но не успела.

– Идём, – Раваль нетерпеливо потянул Кайю за рукав. – Времени мало, путь до Судебной площади неблизкий, а мне ещё надо к Нафтиру, стрясти со старого козла сотню золотом.

Альхана на рассвете выглядела столь же безобразно, как и в дневное время. С той лишь разницей, что людей на улицах было побольше. Они спешили каждый по своим делам: на пристань, на рынок, на лесопилку, в ратушу… Со стуком открывались деревянные ставни многочисленных рыбных лавок, и воздух, за ночь немного посвежевший, снова наполнился зловонием. Начинался новый день.

Кайя следом за Равалем вбежала на печально знакомую площадь и удивлённо затормозила, взметнув облачка пыли. Площадь, не считая нескольких случайных прохожих, была пуста.

Казнь перенесли? Или… она опоздала?!

На негнущихся ногах девушка подошла к кострищу, дрожащей рукой поворошила золу… И сразу успокоилась: поняла, что огонь здесь пылал очень и очень давно. А на самой площади никаких приготовлений к торжественному сожжению “убийцы градоначальника” не велось, стражников – непременных спутников любого судебного действа – тоже не наблюдалось.

Стало быть, не опоздала. Но тогда…

– Что случилось с казнью? – требовательно осведомилась она у Раваля, стиснув его руку так, что пальцы хрустнули.

– Полегче… подруга, – проворчал тот. – Я с тобой сюда заявился, помнишь? Откуда мне знать?

Кайя смутилась. Действительно, откуда бы?

– Давай вернёмся и закончим с Нафтиром, – предложил парень. – Я быстренько соберусь, а потом вместе попробуем выяснить, что и как.

Лавка картографа располагалась неподалёку. Купец попытался сделать вид, что его нету дома, но Кайя, заметившая, как подозрительно быстро колыхнулась занавеска на окне, громко произнесла, будто бы обращаясь к Равалю:

– Могу развалить стену заклинанием. Только ты быстро хватай свои вещи, и уходим, а то часто после этих чар весь дом рушится.

Лязгнул засов.

– Что вам надо? – хмуро поинтересовался Нафтир, выглянув в приоткрывшуюся щель. – Вольные грамоты – у вас. Оставьте меня в покое!

– Раваль хочет собрать свои вещи, – пояснила Кайя. – И сотню золотом, конечно.

– Грабить, значит, явились, – резюмировал купец.

– Восстанавливать справедливость, – поправила его девушка.

Раваль толкнул дверь ногой с такой силой, что стоявшего с той стороны Нафтира отбросило чуть ли не на центр комнаты. Падая, купец болезненно вскрикнул.

– Перелом, – констатировала Кайя после беглого осмотра. – А пустил бы сразу, был бы целее, – назидательно добавила она.

Нафтир застонал. Падая, он действительно крайне неудачно подставил правую руку. Сломанная кость предплечья прорвала кожу, и рукав пятнистого домашнего халата быстро пропитывался кровью.

– Я же картограф! – чуть не плача, воскликнул старик. – Как мне теперь браться за перо?!

– Да наплевать! Брось его, – Раваль, паковавший свой дорожный мешок, сплюнул. – По его приказу тебя чуть до смерти не засекли! Не забыла?

Девушка поводила плечами. Несмотря на чудодейственную мазь на медвежьем сале и исцеляющие чары, следы порки сохранились и теперь весьма ощутимо саднили.

“Шрамы, наверное, останутся навсегда, – подумала она. – Интересно, как Алдар к этому отнесётся…”

Побывав на Судебной площади и уверившись, что казни советника ещё не случилось и в обозримом будущем не случится (приготовлений-то не было!), Кайя возликовала и довольно легко убедила себя, что располагает неплохими шансами спасти возлюбленного. Каким способом можно выцарапать пленника из альханской темницы, она пока не знала, но… это пока. Что-нибудь да придумается!

– Про порку не забыла, – хмыкнула Кайя, отвечая на риторический вопрос друга. – Но этот хорёк думал, что я его хотела отравить… Это же его немного извиняет?

– “Думал”, – передразнил её Раваль. – Если б правда думал, то понял, что ты не причём.

Но Кайя уже приняла решение. Она, без особого такта и обходительности, схватила картографа за повреждённую руку и свела обломки кости вместе. Нафтир заорал от нестерпимой боли, чудом не потеряв сознание, и попытался отнять исстрадавшуюся конечность, но девушка была сильней и держала ту крепко.

– Yerrha equillia! – звонко продекламировала заклинание она, добавив мысленно: “потерпишь, поделом тебе!”