Эта книга — сборник стихов о нас, нашей жизни и окружающем нас мире. В стихах намешаны философия, мораль, религия и чувства.Вот только это странные стихи. Наверное, оттого, что в них много образов, метафор и аллюзий, которые я не стал разъяснять и расшифровывать. Я прошу тебя, читатель, не пытаться понять смысл отдельных фраз и строк, а вслушаться в звучание стихов, в рифмы и мелодику. Тогда, я надеюсь, ты сможешь почувствовать и понять всё стихотворение целиком.В сборнике 21 стихотворение с иллюстрациями. Перечень ссылок на источники иллюстраций — на последней странице.
Предисловие
Давным-давно жил-был Гомер. Жил он в Древней Греции и был он знаменитый поэт. Это было так давно, что не было еще ни смартфонов, ни телевизора, ни даже магнитофона. Но древние греки не унывали и не скучали, потому что у них был Гомер. Древние греки приглашали Гомера на пиры, и он читал им свои поэмы. А чтобы поэмы слушателям не надоедали, Гомер писал их очень затейливо, так что не сразу и поймёшь. Например, вместо того чтобы сказать как все люди: «рассвело» Гомер говорил:
С тех времен появилась у поэтов такая традиция — писать не по-простому, как люди говорят, а цветисто и затейливо. Все эти украшательства называются тропы /стилистическая фигура, слово или выражение, используемое в переносном значении с целью усилить образность языка, художественную выразительность речи/.
Иногда Муза так далеко заносит поэта в эти тропы, что и не понять, что именно он имел в виду.
А теперь — к главному: перед тобой сборник не совсем нормальных, странных стихов. В них много всяческих тропов: образов, метафор, аллюзий и прочего.
Для меня каждый из образов в стихах что-то обозначает. Я придумывал эти тропы сам, искал их в учебниках и словарях, в книгах у других поэтов и писателей. Чтобы разъяснить каждый из них, пришлось бы написать еще одну, а то и две книги.
Все это потому, что я очень уважаю Гомера, тропы и прочие традиции поэтов.
Но это, поверь, не важно.
Читай стихи, и, если суть все же ускользает от тебя, — не расстраивайся! Постарайся услышать звучание этих стихов, и воспринять не отдельные фразы, а все стихотворение целиком. Доверься чувствам, и смысл тебе откроется.
Надеюсь на твое доброе отношение
Пиня
Напутствие
В час неудач, тоски, потери,
спасая душу от невзгод,
мы открываем вере двери
но через двери входят звери
и страшен их неспешный ход.
А звери веры фетишисты,
хрустящи как картошка-фри.
Их сладкий дух, — елей душистый,
снаружи розово-пушисты,
и липко-ласковы внутри.
От древних дикарей и Рима,
в какое время не живи,
кумиры с ликом херувима
тебя томят неумолимо
взыскуя жертвы на крови.
И что бы толку от камланий
в дыму бессчетных алтарей,
от воздыханий и рыданий?
Ведь ты всего лишь раб желаний
звериной сущности своей.
И больше бед падет на плечи,
суля еще при жизни ад.
И будет светлое далече.
И все же, все же, человече,
иди, возделывай свой сад!
Солдаты времени
Ведут нас безумец, безглазый и плут
сквозь мрак по зыбучим пескам.
Сулят избавленье из времени пут
всем верящим в них простакам.
В колючих лучах Провидения глаз
печально, но пристально бдит,
и пялятся сорок столетий на нас
с облезлых высот пирамид.
Как пули шрапнели то фейки, то спам,
то добрым властям дифирамб.
— Наверх вы, товарищи, все по местам!
Хореет на мачте наш ямб.
Пусть я не дойду или ты не дойдешь,
наш будет инскрипт* нарочит.
На новых айфонах уже молодежь
нам лайк отходной отстучит.
А Время спокойно продолжит полет
под выплески праздничных дат.
И без промедленья себе отольёт
из олова новых солдат.
В Нью-Йорке, Париже, Сеуле, Москве
В Тик-Токе с Рапунцель зажги,
когда в оловянной твоей голове
вчистую застынут мозги.
И горы ветшают и царства падут,
морское поднимется дно.
Века ли пройдут или пара минут,
тебе-то не все ли равно?
На небо спешить нам пока не резон
и сон, как и подвиг, в зачет
Ведь я не Геракл и ты не Ясон.
Кемарим, а служба идёт.
–
* инскрипт — памятная или дарственная надпись
Дети Луны
Автор призывает читателей не поддаваться на рекламу курения табака, наркотиков или фимиама.
Войны, голод и мор
и завистников хор.
Круг замкнулся в юдоли земной.
Глупость, спесь и враньё,
как в болотах гнильё,
стали верой и жизни ценой.
Во дворцах, в конурáх,
сквозь измены и страх
вам влачить жалкий жребий во зле.
А на лунных горах
на пушистых коврах
мы воскурим свои наргиле.
Мы не ангелы, мы вне божественной власти,
пусть как все мы в болоте земном рождены.
Чужды низости, чаяньям мелким и страсти
Мы почти и не люди. Мы дети Луны.
Здесь, под сенью ночной,
где ни холод, ни зной,
лишь объятья блаженного сна,
пусть мы тьме преданы́,
но лишь дети Луны
в вечном кайфе без края и дна.
Жажда-голод не тут,
боль и страх не гнетут,
Демон гибели замкнут в кольцо.
Шрамов нет и морщин,
для стыда нет причин
если небо скрывает лицо.
