По пути к своему месту улавливаю обрывки шепотков:
— Опять этот Волков…
— Надо же, явился…
— После той взбучки ещё смеет…
Память тела отозвалась напряжением — похоже, прежний хозяин привык к подобному отношению. Забавно. Меня эти детские подколки только развлекали.
У третьего ряда произошла заминка. Девушка вдруг резко отодвинула ногу и сгримасничала:
— Ой, Волков! Зачем же так грубо наступать на чужие ноги⁈
Останавливаюсь, разглядывая юную провокаторшу. Тонкие черты лица, большие голубые глаза, чуть вздёрнутый нос. Русые волосы собраны в косу, на воротнике мундира — серебряная брошь с кристаллом. Всё в ней кричало о благородном происхождении, от осанки до манеры говорить. И при этом было в ней что-то. Как у красивой, но ядовитой змеи.
Класс затих. Наверняка все ждали привычной реакции — заикания, покраснения, неловких извинений.
— Мадемуазель? — делаю паузу, вопросительно глядя на неё.
— Софья Вишневская, — она чуть приподняла бровь, откровенно наслаждаясь ситуацией.
— Мадемуазель Вишневская, — слегка киваю. — Боюсь, вы ошибаетесь. Я физически не мог наступить на вашу ногу — она находится в добрых тридцати сантиметрах от места, где я стою. Если, конечно, вы не обладаете способностью удлинять конечности с помощью эфира… — и делаю задумчивую паузу. — Хотя вашим прекрасным длинным ножкам этого и не требуется.
Она без прикрас была хороша — высокая, стройная, с грацией, что присуща потомственным аристократкам. Тонкая талия, изящные лодыжки, едва заметные под форменным кителем округлости… Годы, проведённые в высшем обществе разных стран, научили меня ценить такую утончённую красоту.
По классу пробежал удивлённый шёпот. Софья залилась краской — то ли от смущения, то ли от возмущения.
— Но если вы настаиваете, что я наступил на вашу ногу, — наклоняюсь к ней, понизив голос до интимного шёпота, — можете наступить на мою. Я не против.
Улыбка, которой я одарил её, была особенной — отработанной годами в игорных домах Макао и салонах Монте-Карло. Та, что заставляла светских львиц краснеть, а куртизанок — бледнеть. И, судя по тому, как расширились её голубые глаза, эффект превзошёл ожидания. Сейчас точно запишет меня в извращенцы. Что ж, это даже забавно — пусть лучше считает озабоченным, чем слабаком. По крайней мере, больше не будет пытаться прилюдно унизить.
— Я… я… — Софья растеряла весь свой аристократический лоск.
— Не напрягайтесь, я всё понимаю, — и прохожу мимо неё.
Усевшись на свободном месте замечаю, как Софья резко обернулась, буравя меня взглядом. Что ж, похоже, моя репутация в классе точно изменится. Правда, вряд ли в ту сторону, на которую рассчитывала бабушка, хе-х.
По кабинету прокатилась волна разговорчиков. Кто-то с задних рядов подавился водой, кто-то нервно хихикнул. Курсанты, привыкшие видеть в Волкове тихого забитого мальчишку, сейчас напоминали рыб, выброшенных на берег — рты открывались и закрывались, но звуков не было.
— Он что, совсем? — прошипел веснушчатый парень.
— После травмы точно мозги отшибло, — отозвался его сосед.
— Дерзить самой Вишневской…
— Ему точно конец.
— Да его же семья…
— Покойничек…
Шепотки множились, расползаясь по аудитории. Даже местные изгои, обычно радовавшиеся любому случайному унижению «благородных», сейчас смотрели на меня со смесью ужаса и восхищения.
Я же спокойно достал тетрадь и перо. Раз уж оказался в академии — буду учиться как положено. А все эти интриги, девицы и социальные игры подождут. В конце концов, за прошлую жизнь усвоил главное — сначала дело, развлечения потом.
— Итак, — преподавательница обвела взглядом класс. — В прошлый раз мы обсуждали систему градации эфироправов. Кто может назвать все ранги, от низшего к высшему?
В воздух взметнулась рука. Худощавый юноша в очках с тонкой оправой, сидевший через два ряда от меня, горел желанием ответить.
— Слушаем вас, курсант Левицкий.
— Система эфироправов состоит из девяти основных рангов, включающих по три ступени, — поправил он очки. — Первые три — ученические ранги: Неофит, способный поглощать эфир; Инициированный, умеющий направлять потоки; и Адепт, владеющий базовыми техниками выбранной специализации.
Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием.
— Следующие три — основные ранги практикующих: Подмастерье, способный создавать сложные эфирные конструкции; Мастер, умеющий плести многоуровневые эфирные контуры; и Магистр, владеющий искусством эфирного синтеза.
— Хорошо, продолжайте, — кивнула преподавательница.
— Высшие ранги — это Архимагистр, способный преобразовывать саму структуру эфира; Лорд-эфироправ, чья воля подчиняет эфирные потоки; и… — курсант сделал особую паузу, — легендарный ранг Верховного эфироправа, которого за последние сто лет достигли лишь трое.
— Прекрасно, господин Левицкий. А теперь, кто расскажет нам о сути первых трёх рангов? О том, что они символизируют и как их достичь?
На этот раз руку подняла Дарья.
