— Весьма… содержательно, Волков, присаживайтесь. И, пожалуй, к следующему занятию подготовьте доклад о применении эфирных контуров в битве при Вердене. Думаю, вам будет несложно, учитывая ваши интересы.
Киваю и сажусь на место. Ей не понравился мой ответ. Ребятишек учат, что мол узкая специализация — истинный шаг на пути культивации. Ведь ты должен стать экспертом в одной области. Но всё это лишь ограничение, дабы ты не растрачивал ресурсы и стал более эффективным солдатом. С одной стороны — ничего плохого, конечно, в этом нет. Но с другой, сколько юных практиков выбрали не ту специализацию, погубив талант?
Колесникова тем временем продолжила лекцию, уже рассказывая о бунте прошлого в Российской Империи, вызванным истощением ресурсов и недовольством практиков низших рангов.
Я делал заметки, но мысли были уже далеко отсюда. Сегодня назначена тренировка с командой. Да и вообще, надо бы сосредоточиться на главном — найти способ развития духовного ядра, не привлекая излишнего внимания. Ещё и бабуля со своими секретами и уходами, как бы не влипла куда.
Прозвенел звонок, преподаватель попрощалась и вышла, и аудитория сразу наполнилась шумом — заскрипели отодвигаемые стулья, зазвучали десятки разговоров. Я убирал конспекты, размышляя о Великой эфирной войне. После третьего курса большинство курсантов отправятся на фронт, в том числе и я. В городскую стражу точно не хочу. Что до войны — почему бы и нет. Идеальное место для такого, как я. Убивай врагов — прокачивай духовное ядро. К тому же, военная карьера имеет свои плюсы. Например, власть. В этом мире без неё никак. Как и в любом, в принципе. Но если в моём боевые искусства и гражданка хоть как-то разделялись, то здесь это как единое целое. Любой мало мальский аристократик имеет подручных боевых практиков. А в купе с каплей власти мнит себя полубогом. Перейдёшь такому дорогу — и всё, смерть. Тут либо нужно забиться в какую-то глухомань, чтобы не нарваться на неприятности либо становиться сильнее и набираться власти, чтобы подобные индивидуумы опасались. Таковы реалии этого мира. И глупо их отрицать — не в том я уже возрасте.
— Эй, Волков! — к моей парте подошёл одногруппник Олег. Растрёпанные светлые волосы, небрежно расстёгнутый китель. Вот он, любимчик женской половины академии. — Пойдёшь на бал?
— Какой ещё бал? — и приподнимаю бровь.
За спиной Олега возник его неизменный спутник — Вадим, худощавый парнишка с лицом потомственного книжного червя.
— Как, ты не знаешь? — Вадим удивлённо поправил очки. — Декабрьский бал. Традиция академии — проводится каждый год перед основными праздниками. Танцы, оркестр, фуршет от лучших кондитеров…
— И куча скучающих надушенных барышень, ищущих, кому бы присесть на шею до конца жизни, — добавил Олег, подмигнув.
— Подумаю, — и киваю, изображая благодарность. — Спасибо, что ввели в курс дела.
— Да не за что, — Олег хлопнул меня по плечу. Он что, в друзья набивается? — Форма одежды парадная, кстати. Закрытый сюртук, белые перчатки и прочая мишура.
После чего ухмыльнулся и, развернувшись на каблуках ботинок, направился к выходу. Вадим кивнул мне и поспешил за приятелем.
— Такая скука, каждый раз одно и то же, — донёсся голос Лизы, сидевшей через две парты. Она лениво перебирала локоны рыжих волос, обращаясь к Марине — тихоне, которая редко что-то комментировала. — Старики хвастаются титулами, молодёжь пытается заключить выгодные партии. И эта ужасная музыка…
— Поэтому ты не пропускаешь ни одного бала, да? — Марина тихо рассмеялась, убирая книги в сумку.
— Просто развеиваю скуку, — Лиза театрально закатила глаза. — Ты, между прочим, тоже всегда там.
— Может, ищу свою любовь? — Марина мечтательно вздохнула и тут же смутилась от собственной откровенности.
Они обе обменялись взглядами и захихикали так, как смеются юные барышни, когда разговор заходит о романтике и замужестве.
Закатываю глаза. Любовь, замужество, вечная привязанность — какая чушь. В моём прошлом женщины были либо соратницами, либо развлечением на одну ночь, либо стратегическим активом для политических игр. Идея «истинной любви» нелепа, как вера в говорящих животных.
— А ты пойдёшь, Волков? — неожиданно спросила Екатерина, материализовавшись рядом в своей обычной бесшумной манере. — На бал?
Я и бал?
Можно, конечно. Но надо ли?
— Зависит от того, насколько интересные люди там будут, — и встречаюсь с ней взглядом.
— Если дело в этом, то, как я слышала, в этом году будут приглашены ученики и ученицы из элитных академий. Кто знает, может, найдёшь себе там пару?
Приподнимаю бровь:
— Я разве похож на того, кто ищет пару?
— Волков и женщины — сущности, существующие в разных плоскостях. Очевидно же, — в наш разговор вклинилась Софья Вишневская. — Не так ли, Чернышевская?
Екатерина поморщилась от обращения по фамилии, но сохранила вежливость:
— Полагаю, Волков сам лучше знает о своих… плоскостях.
Медленно поворачиваюсь к Софье. В целом, можно было проигнорировать подобную колкость. Но раз уж ей так хочется «поболтать».
