– Ждали телок с сиськами, а прикандыбал Керосин, – нараспев проговорил Сапог. – Причем с хреном вместо сисек и с костылем.
Бродяга изобразил отталкивающую гримасу, что, вероятно, означало улыбку.
Сапог поднял глаза.
– Ты херово выглядишь, Керосин. Что удивительно, если взять в расчет, что на зоне парился я, а не ты. Ты уж не огорчайся. Тебя словно засунули в помойный бак, и ты там уснул и дрых все время, пока на тебя кидали и выливали всякое дерьмо, а проснулся через пару лет, когда про этот бак вспомнили и его наконец-то отвезли на свалку. Три года назад ты выглядел совсем по-другому.
Кряхтя и подволакивая ногу, Керосин тяжело опустился на тахту, поставив костыль рядом.
– Замерз я, парни, – бесцветно сказал он, будто и не слыша обличительно-жесткую речь Сапога.
– Оно и видно, – хмыкнул Леха, раздувая огонь. – Каким ветром тебя сюда занесло?!
Керосин уставился на него ничего не выражающим взглядом.
– На вертолете. На голубом вертолете, – сказал он и неожиданно хихикнул. – С волшебником.
Сапог нахмурился.
– Ты че, приход уже словил? И это… Ты давай, про голубые вертолеты завязывай. В другой компании будешь эту заднеприводную тему мусолить.
Он открыл бутыль с самогоном, плеснул в пластиковый стакан половину, протянул Керосину:
– Хлопни, согреешься.
Тот машинально схватил стакан и, не морщась, выпил.
– Ты, Сапог, извини, что я без приглашения, – хрипло произнес он, вытирая губы. – Как татарин. Просто помню я, что мы друзьями с тобой были…
– Почему «были»? – очень удивился Сапог. – Я своих корешей помню. Ты лучше скажи, че с тобой? На чем сидишь, в смысле? Вот в натуре, встретил бы на улице, не узнал!
Керосин замялся, и вместо него оживился Леха.
– Дык, он на «крокодиле»[3] подвисает, – ответил он. Огонь в печке уже достаточно разгорелся, и Леха аккуратно ворочал поленья прутом арматуры, почерневшей от копоти. – Слыхал про такое?
– «Крокодил»? – переспросил Сапог озадаченно. – Слышал я про эту хрень. Говорят, даже в обычной аптеке затариться можно?
– Ну, типа, раньше без рецепта давали, щас лавочку вроде прикрыть хотят. По слухам, полная жесть. Вроде вштыривает, как от герыча, только отходняк уж слишком жесткий. А если не в вену, а в мышцу игла попадет, вообще трындец. Мясо гнить заживо начинает, – пояснил Леха. – Да, Керосин?
– Хренасе, какие подробности, – изумился Сапог. – Сам, че ли, пробовал?
Леха уже открыл рот, намереваясь ответить, но его перебил Керосин.
– Не гони пургу, Леха, – покачал он патлатой головой. – Не знаешь темы, лучше не свисти. Мне больше по кайфу коаксил[4]. На «крокодиле» торчат уж совсем отмороженные.
Наркоман перевел свои мутные глаза-стекляшки на уголовника:
– Сапог, у меня к тебе дело.
– Просто так, в гости, значит, не мог прийти, да? – пристыдил его Сапог. – Дела потом. Ну что, давайте накатим? Я три года нормальной жрачки не видел!
Самогон тяжело забулькал, наполняя пластиковую тару.
– Уговорили, – сипло проговорил Керосин, беря трясущейся рукой стакан. – Но эта последняя. Не моя это тема, Сапог. Не обессудь.
– Надо говорить не «последняя», а «крайняя», – наставительно сказал Леха.
Данилыч молча выпил. От него не ускользнуло, что худая кисть их незваного гостя перемотана заскорузлым от грязи платком, сквозь который проступали желтые пятна гноя.
– Парни, давайте анекдот расскажу для разгрузки, – нарушил паузу Леха. – Короч, встречаются два перца. Один другому: «Вот, мля, этот Интернет какая штука удивительная! Познакомился с одной офигенной телкой, двадцать пять лет, блондинка, фигурка – пальчики оближешь, и предлагает потрахаться в гостинице… Я, типа, приперся, а это оказался толстый жирный мужик с лысиной. Но и секс с ним, конечно, тоже не айс…»
Закончив, Леха залился визгливым смехом, Сапог лишь улыбнулся краем рта. Данилыч и Керосин сидели молча, вообще никак не отреагировав на шутку.
– Слышь, Лех! – вдруг вспомнил Сапог. – Так что там с телками?! Уговор ведь был!
Леха понятливо кивнул, нажимая огрубелыми пальцами на кнопки старенькой «Нокии».
– Молчит, сучонок, – с досадой сказал он после нескольких томительных гудков. – Может, уже в дороге.
Сапог скрестил ноги, задумчиво глядя на слякотные лужицы, натекшие с его казаков.
– Керосин, от тебя воняет, – не глядя на приятеля, сказал он. На этот раз уголовник не улыбался. – Причем не просто стоячими носками. Так воняет тухлятина. Леха, выходит, прав? Че там у тебя с рукой?
Наркоман растерянно улыбнулся:
– Сапог, это… понимаешь, у меня…
Он зашелся хриплым кашлем, и Сапог нетерпеливо смотрел на бродягу. В его взгляде сквозила брезгливость и холодное отчуждение.
– …у меня сейчас проблемы… – откашлявшись, произнес Керосин. Он вытер липкие губы, нервно обвел их кончиком грязно-желтого языка. – Я скоро уйду. Мне… кхх!.. нужно перетереть с тобой одну тему.
