– Разве ты не был в курсе моего богатства?! – неподдельно удивилась Агния и продолжила рассуждать: – Сейчас говоришь, деньги вздор, а когда поживёшь в достатке, тебе не захочется возвращаться обратно в бедность.
– Да, моя семья терпит лишения, но не теряет достоинства, отец говорит и всем сердцем верит, что мои предки были дворянами! Батя хоть и пьёт, тем не менее никогда не унизится перед такими людьми как вы, чтобы получить от вас подачки! – возмутился Алёша. – Я ухожу отсюда!!!
– Так вроде бы род Александра Даниловича пресёкся! – вслед юноше прокричала Агния, разузнавшая из любопытства на днях о родословной Меншикова Алексашки.
Алексей выскочил на улицу, в голове шумело: «Разве любит она меня, раз думает, что за богатство я оскверню душу? Нет, всё не то, нужно успокоиться и как следует осмыслить».
Петрова взволнованно ходила по гостиной, она понимала, что Алексея будет трудно покорить золотом, оттого сильней росло любопытство к нему. В её круге общения нет истинно российского менталитета, все суетятся, чтобы преуспеть в бизнесе. А на светских вечерах показывают достижения и симпатизируют успешным персонам, надев маски с натянутой улыбкой. Зависть и пустота лишь кроются за блеском.
В гостиную вошла Людмила Сергеевна, высокая стройная женщина с чёрными точно смоль волосами. Из-под чёлки будоражили душу знойные пронизывающие карие глаза. Гордое лицо выражало властолюбие. Она осведомилась, чем Агния озабочена, не из-за того мальчика, который выбежал как ошпаренный из дома. Дочь жалобно посмотрела на неё.
– Мама, что мне делать, я его сильно обидела?!
– Уж не влюбилась ты в небогатого мальчишку?! – повысила голос Людмила Сергеевна.
– Почему ты так решила? Он мне товарищ, разве я не могу переживать о друге? – отнекивалась девушка.
– Агния, оставь его, он не твоего поля ягода, – вздохнула женщина.
– Я сама выбираю себе спутника жизни, если тебе не нравится, я могу жить отдельно!
– Тогда поговори с отцом, интересно, что он скажет? – усмехалась мать, не обращая внимания на отчаяние дочери.
Она взяла со стола журнал и изящно пошла наверх, причитая что-то вслух. Агния поспешно схватила дамскую сумочку, кинув в неё флакон с инсулином и шприцы, и выбежала из дома. Девушка хотела зайти в гараж, но передумала ехать на «вольво», купленном ей поддавшимся на капризы отцом. Он предупредил её, что на иномарке передвигаться опасно, бандиты могут машину отобрать, да ещё и страшным образом, например, изнасиловать, искалечить, а может, что ещё сделать с любимой доченькой, но в ответ она закатила истерику, и Николаю Петровичу ничего не оставалось делать, как пойти на уступки. В провинции Агния садилась за руль только в плохую погоду, тем более сейчас ей хотелось напиться, выговориться. И она решила пригласить Ольгу в кабак, какая-никакая, но жилетка.
Девушки заказали выпивку и немного еды. Ольга поинтересовалась, что за повод для их встречи. Агния, залпом осушив бокал сухого вина, рассказала об Алёшке.
Собеседница к удивлению Петровой оказалась рассудительной:
– Сначала определись со своими амбициями. Да, Алёшечка загадка, но после разгадки интерес к нему пропадёт. И не сможешь ты ради него пожертвовать всем, а он не захочет войти в светский круг с твоей помощью.
– Не смогу, Оленька. Я слишком такая, как эти людишки, возомнившие себя повелителями, и по-другому жить не умею! – Петрова нервно сделала несколько глотков очередного бокала.
– У вас нет равенства в отношениях, – Ольга с волнением поглядывала на очередную дозу алкоголя в руках Агнии. Она знала о болезни девушки. Кроткова трясущими пальцами поправила вылезавшую прядь из собранной причёски белокурых волос.
– Разве любовь не важна?! – Агния остановила взгляд на живых ромашках в середине небольшого стола.
– Для Алексея, да.
– Я не предполагала, что ты так тонко всё подмечаешь. Считала тебя дурой, теперь так не думаю.
– Ты прямолинейна, что приводит в растерянность некоторых людей, – Кроткова сдерживала обиду на слово «дура».
– Ладно, уже засиделись с тобой, надо идти. – Петрова отодвинула недопитый бокал.
Выходя из-за стола, Агния рукой задела вазу, и та с хрустальным треском несбывшихся надежд разбилась об начищенный пол. Девушка, не обращая внимания на возмущённого официанта, небрежно кинула деньги на стол.
– День не задался! – заключила Ольга.
На выходе Петрова столкнулась с нетрезвым Долохиным. Агния с ним поздоровалась, заметив при этом, что он неуважительно относится к своему дяде, который в институте проректор, но рано или поздно наплевательское отношение к сессии доведёт Ивана до отчисления.
Долохин, захлёбываясь слюной, прокричал:
– С тобой круто зажечь можно! Понятно, почему Лёха убивается по такой-то болезненной красоте.
Старания Агнии угомонить Ивана были тщетны. Его так и выворачивало сказать ещё несколько гнусных слов.
