мы с ними хороводим вместе
сутки напролёт
со звоном чайных ложек
и тишиной
меж складок штор
темнеющих окон;
не лето, не весна, но та пора,
что мне бы петь, – да нет причин,
вязать - да разве строки,
плясать - тогда уж мотыльком,
согревшись пламенем свечи,
но лучше голову сломя
бежать вдоль кромки
грохота извечного прибоя,
совсем не различив
ни дат календаря,
ни тщеты штор
светлеющих окон.
// 22.08.2024, внесезонное
***
но если я,
но если я, –
спущусь с небес на землю,
совьёт ли новые цвета осенний ветер,
взобьёт ли шапку белопенных
облаков,
и принесёт ли мне покой
безвременник осенний
но если я,
но если я,
пройду сквозь арку тихих снов,
где шорох листьев
стелет эпилог, хоть он едва заметен
на фоне пестроцветья,
но если я найду ответ,
скатившийся под ноги,
его открою как орех
и сердцевину разделю
на строки рябью по воде,
горошинкой на языке, –
целебной,
но если я,
но если я,
но если я...
// 12.09.2024
***
пообещай мне,
что узнаешь счастье на вкус,
обкатаешь его на языке,
и поймёшь, каково это –
жмуриться солнцу,
которое греет уют
в твоём сердце
и тишину
среди бурь,
разметающих стены.
пообещай мне узнать его цвет
и восхититься
пленяющим разум оттенком,
играющим на свету,
за круговертью
самых разноликих дней
и тенью, падающей
ниц,
на лисий воротник,
с прищуром.
пообещай мне промолчать,
когда поймёшь,
почём щепотка пыли звёздной
на тех ботинках,
что пройдут куда угодно
лишь бы где-то
хотя бы кожей ощутить
бликующую радость благодати...
// 12.11.2024
***
вчера, сорвав ворота с петель, пала Троя,
и мне не защитить её бессмертных стен,
я замираю на зубце острейшего из копий,
чтоб выдохнуть прощение – победившим
в этот раз,
и снова,
снова, я засыпаю в ритме волн прибоя,
который бьётся в берег и листает книжные листы;
листает век за веком, судьбы и просчёты,
под звон мечей и звуки вёсел,
и очевидную необходимость
собственноручно высекать ступени
для восхождения в горах, куда влечёт
желание понять иронию
вершимого в происходящем.
сорвав ворота с петель, историю
мешаю с пеплом, и перепрохожу
в который раз
рождение, знакомство, расставанья,
ложь и страх пророчеств,
предательство и жертву - без которой
мне не достичь
манящих в летний зной -
заснеженных вершин.
и снова пала Троя, почти вчера,
в который раз, а я всё так же верю,
что ей удастся устоять.
(...)
// 16.11.2024
***
на тонкой из острейших граней,
сведя все ниточки в игольное ушко –
как совершеннейший сюжет
на идеальнейшей бумаге, –
я расправляю все морщинки по уму;
на зыбкости ночных полутеней,
завёрнутых в помятую бумагу,
свожу морщинки в свод узоров,
так и не ставших письменами,
но тронутых осмысленностью чуть;
на холодеющей зеркальности
проступит стылость капель,
шершавость бархата заменит мне уют,
и все случайности смешают мои
карты, расставив по порядку
тех, кто станет райским деревом
в замёрзшем, но оттаявшем саду.
// 20.11.2024 / на пути к исцелению
***
воет ветер втихомолку
в щёлку между скрипом петель,
скрипом тех дверей что где-то
между,
между тем и этим светом,
между светом в щель дверную
и в углу затихшей тенью,
тенью, павшей первой
в битве, в схватке двух сторон
двуликих, в танце диком,
где спелёнуты едино
чёрно-белые партнёры,
светло-тёмные любимы.
ветер воет втихомолку,
усыпляя бдящих ночью, –
и гудят, гудят глумливо
нити связанных
поручно,
обручённых общей силой,
силой притяженья сродства.
Ты клубочек мой волшебный,
выведи из этих топей,
разгони туман заречный,
опечатанные клейма
разомкни, развей наветы,
и мою бессилья слабость
вылей в чашу, в чашу силы.
– Силой притяженья сродства.
// 21-23.11.2024
***
о если б, если бы...
мне всех обидчиков простить,
как выдох одуванчики развеет,
так мне бы сдуть всю шелуху
с руки,
и вскинув взор в синеющую бездну
ещё, на всякий случай,
раз простить;
о если б, если бы...
не жить плакучей ивой,
не путаться в тоске, –
под небом тающей луны
наедине
с тенями, пляшущими вне,
сойтись
в сближающем круженьи,
отметившись пожатием руки;
о если б, если бы, –
не зная, что несут
темнеющие облака из перьев
чёрных лебедей, мне быть смелей
и равнодушней
к бедам, ведающим точки
прикосновений изнутри;
о если б... если бы.
// 26.11.2024
***
Еловые лапы с мягкость кошки
царапают воздух морозный,
и колкостью свежей счищают наросты
годичных колец
на том календарном стволе, –
что новым спиральным витком
как шарфом обёрнутым плотно,
сквозь всех прорастает –
держа небосвод.
А мы протаптываем путь
меж звёзд и пыли, тоже звёздной,
немного даже удивляясь
фантасмагории происходящего
и чудесам, обыденно бытующим на фоне,
считая отражения в реке,
считая их тенями на стене,
а стену - сценой,
где, торопясь,
в своей наивной простоте
листаются страницы
учебника из средней школы,
а там... А там –
и множество потерянных подков
последнего Крестового похода,
и жар печей, в которых зреет хлеб,
и вереница кораблей Армады,
и сотни караванов с драгоценным грузом,
и Карфаген, который неизменно
должен быть разрушен.
Там волки вскармливают молоком
всех близнецов, несущих миру
потрясенья,
там воды Млечного Пути
затянуты в кисель мирского бытия,
и только ночь, бредя по лесу перед