«Необходимо позаботиться, чтобы при восстановлении городов и новой застройке не появлялось водопроводных сетей, которые не входили бы в общую водопроводную систему. Водопроводы и колодцы, которые не входят в единую водопроводную сеть, следует систематизированно ликвидировать».
«При восстановлении и строительстве промышленных объектов следует побеспокоиться, чтобы производственные отходы попадали в водоемы, которые являются источниками питьевой воды для населения».
«Особое внимание следует уделить церкви. Культурную и воспитательную работу следует организовать так, чтобы она порождала враждебность по отношению к религиозным очагам. Следует наблюдать и контролировать церковную литературу, архивы, содержание религиозной учебы и даже похоронные церемонии».
«Если будет создана такая организация, которая хотя и будет поддерживать сотрудничество с нашим государством, но будет стремиться конт~ ролировать официальное руководство и экономическую деятельность, то ее следует обвинить сразу в национализме и шовинизме.
При этом следует пользоваться следующими способами: обвинить в осквернении наших святынь и кладбищ, дискредитации нашего народа и нашей культуры и распространении таких листовок, в которых ставятся под сомнение договоры, с нами заключенные. К этой работе следует привлекать местных жителей и использовать их враждебность по отношению к нам».
«Необходимо побеспокоиться о том, чтобы политические противники были арестованы. Тех из противников, которых местное население особо ценит, следует обработать. Их следует изолировать якобы за нарушение законов или устранить с помощью так называемого несчастного случая еще до того, как дело получит официальную огласку».
«На рабочих местах следует побеспокоиться о том, чтобы ведущие специалисты были отстранены от своей работы и заменены работниками, у которых мало образования и компетентности».
«В высшие учебные заведения следует принимать прежде всего таких людей, которые родом из низших слоев народа и которых не интересует получение глубоких знаний по специальности, а только диплом».
Эта совсекретная директива долго хранилась за стальными стенами сейфа в сановном варшавском кабинете. Потом в кабинете сменился хозяин, потом произошли многие изменения в Польше, и директива всплыла на страницах западной прессы. В конце восьмидесятых волной гласности ее прибило к нашему берегу. Газета «Демократическая Россия» напечатала документ, который в другое время вызвал бы потрясение. А сейчас проскочил едва замеченным. У меня были причины задержать на нем внимание — загадочный вызов Сверчевского в Кремль получал объяснение: новая директива предполагала и новую метлу.
Хорош был бы Кароль Сверчевский, прими он предложение товарища Сталина и возглавь «беспеку».
Но, не приняв его, вскоре угодил в бандеровскую засаду.
Такое вот совпадение. Но «после» — еще не обязательно «вследствие».
Смешно надеяться, будто, проникнув в какие-то тайны, освобождаясь от неведения и предрассудков, от шаблонов и фальшивых мифов, запросто обретешь вожделенную ясность.
Груз необъявленных войн, тянувшихся десятилетиями, ложится на твои плечи и на плечи новых поколений, мешая разогнуться.
Существует испытанный способ облегчить душу — я всего лишь исполнял команду. (Выше команды, приказа в тоталитарном обществе ничего нет.) Но даже профессиональный убийца, застреливший Степана Бандеру, в конце концов отказался от подобного оправдания.
Выгородить себя иным манером — зато я пустил пулю в небо? Однако поэт заметил: «Пули, которые посланы мной, не возвращаются из полета».
