Он молчал, стараясь придумать что-нибудь, но ничего не приходило ему в голову. Он потер рукой вялое заспанное лицо и взъерошил волосы.
- А может, месячные?..
Машка медленно и криво усмехнулась.
- Думай, как тебе больше нравится.
Она встала и потянула за ручку чемодана.
- Хорош улов!.. – она посмотрела на простыни и вдруг хрипло рассмеялась.
Андрея покоробило от ее смеха.
- Что? – спросил он.
- Да ниче… Я подумала: Хорошо, хоть труп прятать не надо…
Она засмеялась снова, и Андрею почему-то стало неприятно находиться рядом с ней.
Его взгляд не упал на Машкины коленки, темные от загара, в свежих розоватых царапинах от камней. Коленки были знакомые, не то, что Машкино новое, постаревшее лицо. Именно постаревшее, вдруг подумал он с каким-то мстительным чувством. И ему почему-то захотелось плакать.
Автобус трясло и заносило на резких поворотах дороги.
Машка не смотрела на Андрея и с самого утра не заговаривала с ним.
Она бы никогда не заставила свою дочь…
А если бы родился мальчик… Она улыбнулась, и виденье тут же усохло. Не будет никакого мальчика, - вспомнила она. Она отвернулась к окну и стала смотреть в него так сосредоточенно, как могла. За окном мелькали выжженные поля, и давно уже не было видно ни гор, ни моря.
Машка заснула, и проснулась от ощущения липкой, горячей влаги между ног. Она резко дернулась и проверила рукой джинсы и сиденье под собой.
- Сколько времени? – спросила она.
Андрей вздернул руку и посмотрел на часы.
- Половина первого.
Машка поерзала на сиденье и беспокойно оглянулась.
Солнце палило сквозь стекла автобуса. Большинство пассажиров спали.
- Ты чего? – спросил Андрей.
- Ничего.
- Машка? – он дотронулся до ее руки и заглянул в лицо.
- Да блин... Я щас протеку. А нам еще полчаса ехать... Лучше бы с рожденья менопауза…
- Думаешь, все-таки месячные? - с надеждой спросил он.
Машка наморщила лоб.
- Кто их разберет, эти сгустки...
Он взял ее руку и сжал.
- Ничего, если протечешь, забежишь в туалет, я тебе шорты свои дам. Ты же ходила уже в них... Не ссы, лягуха, болото наше, - добавил он и улыбнулся.
И улыбнулся как-то так, что она поверила – все будет хорошо.
